Павел Наранович – один из пионеров обезболивания

Наранович, Павел Андреевич – это… Что такое Наранович, Павел Андреевич?

Павел Наранович - один из пионеров обезболивания

— тайный советник, доктор медицины и хирургии, заслуженный профессор и начальник С.-Петербургской медико-хирургической академии, лейб-хирург Высочайшего двора Наранович род. в 1801 году в селе Чеплеевке Кролевецкого уезда Черниговской губернии, где отец его был настоятелем местной сельской церкви.

Думая и сына направить по своему пути, отец Нарановича отвез его десятилетним мальчиком в Новгород-Северск и поместил в духовное училище. Окончив курс училища одним из первых, Наранович продолжал свое образование в черниговской духовной семинарии.

Будучи уже в старших классах, он почувствовал влечение к изучению медицинских наук и в 1820 году, не окончив курса семинарии, поступил в С.-Петербургскую медико-хирургическую академию своекоштным студентом, а два года спустя был переведен на казенный счет.

В академии Наранович скоро обратил на себя внимание профессоров выдающимися способностями, и в 1823 году, будучи еще студентом, был назначен прозектором зоотомии при академии, из которой в следующем году, 30-го июля, был выпущен со званием лекаря 1-го отделения с серебряной медалью и похвальным листом.

В том же году он был назначен ординатором петербургского военно-сухопутного госпиталя и помощником прозектора анатомии при медико-хирургической академии. Получив в 1827 году звание штаб-лекаря, Наранович два года спустя был утвержден прозектором анатомии при академии.

В 1830 году Наранович был командирован в качестве главного хирурга в армию, действовавшую в Польше при подавлении восстания. В походе Наранович пробыл около года и присутствовал при сражениях под Минском, на Гороховом поле, под Прагой, Остроленкой и Варшавой. В ноябре 1831 года он возвратился в Петербург и стал готовиться к докторскому экзамену и профессорской деятельности.

Уже в феврале 1833 года, не имея еще докторской степени, Наранович был назначен исправляющим должность адъюнкт-профессора анатомии и помощником управляющего хирургическим инструментальным заводом. 1-го февраля 1836 года он защитил диссертацию под заглавием “Тrаctatus de herniis” и был удостоен степени доктора медицины и хирургии.

В конце октября 1838 года топографическая анатомия отделена была от нормальной анатомии в особую адъюнктуру, которая была предоставлена Нарановичу. В июне 1840 года, после выхода в отставку профессора теоретической хирургии Соломона, предметы этой кафедры были разделены между тремя преподавателями: ординарным профессором Пелехиным и адъюнкт-профессорами Реклицким и Нарановичем.

Последнему поручено было читать частную хирургию и хирургическую анатомию.

Назначенный вскоре помощником главного доктора 1-го военно-сухопутного (теперь Николаевский) госпиталя, Наранович вслед за тем был утвержден в должности экстраординарного профессора, а 14-го мая 1842 года вместе с академиком Пироговым был назначен, по Высочайшему повелению, членом комитета, учрежденного при медицинском департаменте военного министерства для пересмотра и улучшения хирургических инструментов. В 1844 году Нарановичу была предоставлена кафедра описательной анатомии. К этому времени Наранович составил себе довольно крупное имя в медицинской литературе, в которой он дебютировал, еще будучи студентом, статьей “Хроническое воспаление сердца” (“Военно-Медицинский Журн.” 1823 г., ч. 2). В 1837 г. он издал свой перевод сочинения Гоппе “Основания патологической анатомии”. В том же году он перевел с немецкого, по поручению конференции академии, сочинение Гемпеля: “Начальные основания анатомии человеческого тела”. Избранный в 1839 году в члены общества русских врачей в С.-Петербурге, Наранович сделал в нем ряд сообщений, напечатанных в “Трудах” общества. Назначенный в 1839 году заведующим редакцией “Военно-Медицинского Журнала”, Н. стал одним из деятельнейших сотрудников этого издания. В тот же период времени Нарановичем был напечатан в “Записках Дубовицкого” перевод с немецкого сочинения Геннерта: “О средствах к пособию отравляемым ядовитыми составами, с добавлением переводчика способов к открытию ядов в судебных случаях” (СПб., 1844 г.). В 1845 году он напечатал отдельным изданием свое сочинение “О болезнях костей”. Оставив в конце 1848 года редактирование “Военно-Медицинского Журнала”, Наранович всецело посвятил себя академии и Обществу русских врачей в С.-Петербурге. В 1846 году, со времени учреждения при военно-медицинской академий основанного Пироговым института практической анатомии, систематическое преподавание хирургической анатомии перешло от Нарановича к Пирогову, и первый продолжал читать лишь описательную анатомию. Впрочем, в течение двух последующих лет, ввиду постоянных командировок Пирогова, Нарановичу по-прежнему приходилось вести преподавание и хирургической анатомии. 19-го сентября 1849 года Наранович был удостоен звания заслуженного профессора и оставлен при академии еще на пять лет. 12-го сентября 1852 г. Н. был избран в вице-президенты общества русских врачей в С.-Петербурге. В “Трудах” и “Протоколах” общества напечатан длинный ряд его докладов. В тот же период времени им было напечатано несколько статей в “Друге Здравия” и в других изданиях; кроме того, ему принадлежала редакция V и VI томов “Трудов Общества Русских Врачей в С.-Петербурге”. В марте 1855 года Наранович был снова оставлен профессором анатомии, а 16-го марта 1858 года состоялось назначение его лейб-хирургом Высочайшего Двора с оставлением во всех занимаемых должностях; сверх того, в том же году он был назначен консультантом-оператором больниц Обуховской, Св. Марий Магдалины и Петропавловской. Эти последние должности Наранович занимал до назначения его начальником С.-Петербургской военно-медицинской академии. Командированный с научной целью в 1866 году за границу, Наранович по возвращении оттуда был избран в почетные члены общества русских врачей в С.-Петербурге и сложил с себя обязанности вице-президента общества. С утверждением 29 марта 1867 года нового штата военного министерства, Наранович был назначен начальником С.-Петербургской медико-хирургической академии с увольнением от должностей профессора и помощника главного доктора 1-го военно-сухопутного госпиталя. 1-го января 1869 года назначенный непременным членом военно-медицинского ученого комитета, Наранович 16-го марта того же года был уволен от должности начальника академии. Во время двухлетнего заведования Нарановичем академией были закончены многие из построек академии, начатые еще при П. А. Дубовицком, как-то: Михайловская клиническая больница баронета Я. В. Вилье и др. При нем же было значительно увеличено число казенных стипендий и введены снова контрольные испытания студентов. Затем, в бытность начальником академии Наранович принял деятельное участие в деле учреждения общества попечения о больных и раненых воинах, а по возникновении в 1867 году этого общества состоял до самой своей смерти членом его главного управления. Оставив академию, Наранович вскоре был назначен совещательным членом медицинского совета министерства внутренних дел. Из последних литературных работ его отметим: “Замечания о санитарной части в прусской армий во время войны в Шлезвиг-Голштейне в 1864 году”, СПб., 1864 г. и “Замечания по осмотру клиник в Берлине и учреждений санитарной части в Пруссии во время войны в 1866 году”, СПб., 1866 г. Последние годы своей жизни Наранович часто болел и 2-го января 1874 года умер в Царском Селе; погребен в Петербурге, на Малоохтинском кладбище.

Л. Ф. Змеев, “Русские врачи-писатели”, вып. I, СПб., 1886 г.; Григорий Прозоров, “Материалы для истории Императорской С.-Петербургской Медико-Хирургической Академии”. СПб, 1850 г.; “Протоколы Заседаний Общества Русских Врачей вС.-Петербурге за 1873—1874 гг., ст. В. Карпинского, стр. 162—166; А. К.

Европин “Исторический очерк кафедры судебной медицины с токсикологией при Императорской военно-медицинской (бывшей медико-хирургической) академии 1798—1898 гг.”, СПб., 1898 г., стр. 146—148 и др.; П. À. Белогорский, “Госпитальная хирургическая клиника при Императорской Военно-Медицинской (б.

медико-хирургической) Академии 1841—1898 гг.” “Материалы для истории хирургии в России”. СПб., 1898 г.; Алексей Поздеев, “Кафедра оперативной хирургии в Императорской военно-медицинской академии”. Исторический очерк. СПб., 1898 г.; М.

Шмигельский, “Исторический очерк кафедры госпитальной терапевтической клиники Императорской Военно-Медицинской Академии 1840— 1897 гг. и первые представители терапевтической клиники (1806—1897 гг.)” “Материалы для истории Императорской Военно-Медицинской Академии, СПб., 1897 г.; “Московская Медицинская Газета” 1874 г., № 6; “С.

-Петербургские Ведомости” 1874 г., № 12; “Иллюстрированная Неделя” 1874 г., № 4; “Русский Календарь” изд. А. Суворина, на 1875 г.; “Русская Старина” 1891 г., т. 71, июль; т. 72, ноябрь; стр. 477—484, (Н. Ф. Здекауэр, “Воспоминания о П. А. Нарановиче) и “Письма протоиерея Андрея Нарановича (отец П. А.) к П. А.

Нарановичу”, “Протоколы заседаний Общества Русских Врачей в С.-Петербурге” за 1874—1875 гг., стр. 38 (о стипендии имени П. А. Нарановича) и за 1876—1877 г., стр. 38; “Голос”, 1874 г., № 5.

{Половцов}

u0001

Наранович, Павел Андреевич

(1801—1874) — врач. Окончив курс черниговской духовной семинарии, поступил в 1820 г. в спб. медико-хирургическую академию. С 1823 г. прозектор зоотомии. Лекарь с 1824 г.; тогда же назначен ординатором спб. военно-сухопутного госпиталя и помощником прозектора анатомии. С 1829 года прозектор; в 1830 г.

— главный хирург действовавшей в Польше армии. В 1833 г. получил звание медико-хирурга, исправляющего должность адъюнкт-профессора анатомии там же. С 1836 г. доктор медицины и хирургии (в спб. медико-хирургической академии). С 1839 г. читал последовательно патологическую и теоретическую хирургию. Заслуженный профессор в 1849 г.

С 1858 г. лейб-хирург и в том же году консультант-оператор больниц: Обуховской, Св. Марии Магдалины, Петропавловской — в СПб. Ездил с ученой целью за границу; в 1867—69 гг. начальник спб. медико-хирургической академии. С 1839 по 1846 г. редактор “Военно-Медицинского Журнала”; редактировал, кроме того, V и VI т.

“Трудов Русских Врачей”.

Труды его: “Хроническое воспаление сердца” (“Военно-Медицинский Журнал”, 1823), “Tractatus de herniis” (диссертация, 1836), “Анатомический разбор аневризмы восходящей аорты, лопнувшей в правый желудочек сердца” (“Военно-Медицинский Журнал”, 1842), “О действии рвоты на сотрясение сердца” (там же, 1840), “О радикальном лечении грыж” (там же), “Саркома на голове, вылеченная операцией”, “Перевязка плечевой артерии в локтевом сгибе” (“Военно-Медицинский Журнал”, 1843), “О болезнях костей” (1845—1846), “Анестезия парами серного эфира при хирургических операциях” (“Военно-Медицинский Журнал”, 1847), “О лечении холодных нарывов” (“Протоколы Общества Русских Врачей”, 1856—57), “О новом способе хирургической операции без кровотечения” (там же), “О гипнотизме или искусственном каталептическом сне” (там же, 1859—60), “Замечания о санитарной части в германской армии в войне в Шлезвиг-Голштейне в 1864 г.” (СПб., 1864), “Замечания по учреждениям санитарной части в прусской армии во время войны в 1866 г.” и др.; всех работ более 25.

См. Д. Ф. Змеев, “Русские врачи-писатели” (1886).

{Брокгауз}

Большая биографическая энциклопедия. 2009.

Источник: https://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography/88201/%D0%9D%D0%B0%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87

Возникновение анестезиологии

Павел Наранович - один из пионеров обезболивания

Открытие дурманящего действия газов

В 1800 г. Деви открыл своеобразное действие закиси азота, назвав её «веселящим газом».

В 1818 г. Фарадей обнаружил дурманящее и подавляющее чувствительность действие диэтилового эфира. Деви и Фарадей предположили возможность использования этих газов для обезболивания при хирургических операциях.

Первая операция под наркозом

В 1844 г. дантист Г. Уэллс применил для обезболивания закись азота, причём пациентом при экстракции (удалении) зуба был он сам.

В дальнейшем одного из пионеров анестезиологии постигла трагическая судьба. Во время публичного обезболивания закисью азота, проводимого в Бостоне Г. Уэллсом, пациент при операции едва не погиб.

Уэллс был осмеян коллегами и вскоре в возрасте 33 лет покончил с собой.

Следует отметить, что самую первую операцию под наркозом (эфирным) ещё в 1842 г. выполнил американский хирург Лонг, но он не сообщал о своих работах медицинской общественности.

Дата рождения анестезиологии

В 1846 г. американский химик Джексон и зубной врач Мортон показали, что вдыхание паров диэтилового эфира выключает сознание и приводит к потере болевой чувствительности, и предложили использовать диэтиловый эфир при экстракции зубов.

16 октября 1846 г. в Бостонской больнице 20-летнему больному Джильберту Эбботу профессор Гарвардского университета Джон Уоррен удалил под наркозом (!) опухоль подчелюстной области. Наркотизировал больного диэтиловым эфиром дантист Уильям Мортон. Этот день считают датой рождения современной анестезиологии, а 16 октября ежегодно отмечают как день анестезиолога.

Первый наркоз в России

7 февраля 1847 г. первую в России операцию под эфирным наркозом произвёл профессор Московского университета Ф.И. Иноземцев. Большую роль в становлении анестезиологии в России сыграли также А.М. Филомафитский и Н.И. Пирогов.

Н.И. Пирогов применял наркоз на поле боя, изучал различные способы введения диэтилового эфира (в трахею, кровь, желудочно-кишечный тракт), стал автором прямокишечного наркоза. Ему принадлежат слова: «Эфирный пар есть действительно великое средство, которое в известном отношении может дать совершенно новое направление развития всей хирургии» (1847).

Развитие наркоза

Введение новых веществ для ингаляционного наркоза

В 1847 г. профессор Эдинбургского университета Дж. Симпсон применил хлороформный наркоз.

В 1895 г. стали применять хлорэтиловый наркоз. В 1922 г. появились этилен и ацетилен.

В 1934 г. для наркоза был применён циклопропан, а Уотерс предложил включать в дыхательный контур наркозного аппарата поглотитель углекислоты (натронную известь).

В 1956 г. вошёл в анестезиологическую практику галотан, в 1959 г. – метоксифлуран.

В настоящее время для ингаляционного наркоза широко применяют галотан, изофлуран, энфлуран.

Открытие препаратов для внутривенного наркоза

В 1902 г. В.К. Кравков впервые применил внутривенный наркоз гедоналом. В 1926 г. на смену гедоналу пришёл авертин.

В 1927 г. впервые для внутривенного наркоза использован перноктон – первое наркотическое средство барбитурового ряда.

В 1934 г. открыт тиопентал натрий – барбитурат, до сих пор широко используемый в анестезиологии.

В 60-х годах появились оксибат натрия и кетамин, также применяемые до сих пор.

В последние годы появилось большое количество новых препаратов для внутривенного наркоза (метогекситал, пропофол).

Возникновение эндотрахеального наркоза

Важным достижением в анестезиологии стало использование искусственного дыхания, в чём основная заслуга принадлежит Р. Макинтошу. Он же стал организатором первой кафедры анестезиологии в Оксфордском университете в 1937 г. Во время операций для релаксации (расслабления) мышц стали применять курареподобные вещества, что связано с именем Г. Грифиттса (1942).

Создание аппаратов для искусственной вентиляции лёгких (ИВЛ) и внедрение в практику миорелаксантов способствовали широкому распространению эндотрахеального наркоза – основного современного способа обезболивания при обширных травматичных операциях.

С 1946 г. эндотрахеальный наркоз начали с успехом применять в России, и уже в 1948 г. вышла монография М.С. Григорьева и М.Н. Аничкова «Интратрахеальный наркоз в грудной хирургии».

История местной анестезии

Открытие русским учёным В.К. Анрепом в 1879 г. местных анестезирующих свойств кокаина и введение в практику менее токсичного прокаина (А. Эйнгорн, 1905) послужили началом развития местного обезболивания.

Огромный вклад в учение о местной анестезии внёс русский хирург А.В. Вишневский (1874-1948).

После открытия местных анестетиков А. Бир в 1899 г. разработал основы спинномозговой и перидуральной анестезии. В России метод спинномозговой анестезии впервые стал широко использовать Я.Б. Зельдович.

За короткий период в полтора столетия развитие анестезиологии привело к тому, что современные хирурги с помощью анестезиологов могут выполнить любое, даже самое сложное хирургическое вмешательство, при этом травматичность хирургической операции и негативные эффекты наркоза сведены к минимуму.

Предыдущая12345678910Следующая

Дата добавления: 2014-12-14; просмотров: 918; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

ПОСМОТРЕТЬ ЁЩЕ:

Источник: https://helpiks.org/1-71533.html

Павел Наранович – один из пионеров обезболивания

Павел Наранович - один из пионеров обезболивания

В плеяде русских хирургов первой половины XIX в., предшественников и современников великого Пирогова, следует назвать профессора Петербургской медико-хирургической академии Павла Андреевича Нарановича(1801-1874).

Воспитанник Петербургской медико-хирургической академии, он еще в студенческие годы увлекся анатомией и с 1824 по 1830 г. на кафедре анатомии был сначала помощником прозектора, а потом прозектором. Особенно успешно работал Наранович под руководством И.

В. Буяльского.

Помимо анатомии, Наранович много занимался практической хирургией. В 1830 г. его направили главным хирургом в действующую армию, там в полевых условиях он произвел много операций. В 1836 г.

он выдержал экзамен на степень доктора медицины и хирургии и защитил диссертацию «Рассуждение о грыжах». Еще ранее, в 1833 г., он стал «исправляющим должность адъюнктпрофессора анатомии» и помощником управляющего хирургическим инструментальным заводом, а в 1858 г.

после выхода в отставку Н.И. Пирогова стал директором технической части завода.

В течение нескольких лет Наранович преподавал в академии частную хирургию и хирургическую анатомию и одновременно был помощником главного доктора 1-го военно-сухопутного госпиталя, а затем заведовал кафедрой описательной анатомии, не прекращая активной хирургической деятельности в военных госпиталях и гражданских больницах Петербурга. В 1858 г. он стал лейб-хирургом, а также консультантом Обуховской, Мариинской и Петропавловской больниц. В 1862-1867 гг. он возглавлял академическую хирургическую клинику.

П.А. Наранович по праву считается одним из пионеров отечественной анестезиологии. В феврале 1847 г. он начал свои «опыты с парами серного эфира» в 1-м Петербургском военно-сухопутном госпитале. С помощью эфирования, как называли в XIX в. эфирный наркоз, он проделал в феврале-марте 1847 г.

у 20 больных различные операции. Среди них были и довольно простые (удаление корней зубов, разрез свища), и весьма сложные (ущемленная грыжа).

Анализируя обезболивание при этих операциях, он писал, что «при надлежащем устройстве дыхательного прибора эфирные пары будут действовать верно на каждого, кто только в состоянии вдыхать эти пары».

Наранович подробно проверил также действие эфира в экспериментах на животных.

Собственный опыт позволил ему выступить в защиту эфирного наркоза, несмотря на то, что некоторые авторитетные зарубежные ученые (например, известный французский физиолог Мажанди) высказывались против его применения в хирургии.

Высоко оценивал он и опыты «с применением действия паров серного эфира через прямую кишку», указывая, что «опыты эти произведены уже с успехом при многих операциях известным нашим профессором Пироговым». Вместе с тем Наранович советовал хирургам при использовании для обезболивания паров

эфира соблюдать определенные правила, например давать вдыхать больному не чистые пары эфира, а в смеси с атмосферным воздухом.

Ряд работ П.А. Нарановича был посвящен военно-полевой хирургии. Так, в 1864 г. во время войны между Пруссией и Данией он посетил несколько перевязочных пунктов, военно-временных лазаретов и госпиталей прусской армии.

Отметив хорошую организацию дела, он подчеркнул преимущества женского ухода за ранеными – в прусских госпиталях этим занимались монахини. Пристальное внимание обратил он на лечение раненых, увидев здесь немало недостатков.

Так, он критиковал методы лечения раненых после операции, в особенности использовавшийся способ перевязки ран без применения бинта и липкого пластыря. Внимание русского хирурга привлекло частое использование «кровавого шва», а также неумеренное употребление холода на рану.

В то же время Наранович с похвалой отозвался о проведении прусскими хирургами различных операций, в частности об операциях Ф. Эсмарха, с которым он познакомился в те дни, о консервативнохирургических методах лечения.

Интересными для медицинской общественности России были наблюдения П.А. Нарановича, сделанные в хирургических клиниках Берлина.

Например, частые травмы бедра у берлинских строителей навели его на мысль создать в Петербурге «особое устройство в виде поликлиники, для призрения больных со всякого рода механическими повреждениями».

Термин «поликлиника» Наранович употреблял не в современном понятии, а для обозначения специальной травматологической клиники.

Представляли интерес и другие труды Нарановича по хирургии. Среди хирургических заболеваний того времени нередки были «холодные нарывы» – нарывы, которые развивались без воспаления, медленно, а располагались поверхностно. П.А.

Наранович предложил (1857) свой способ лечения этих заболеваний.

Отвергая широко применявшиеся тогда фонтанели, мушки, заволоки, раскаленное железо, предупреждая об опасности вскрытия, он рекомендовал втирать в поверхность нарыва мазь с азотнокислым серебром, предварительно проколов опухоль троакаром и осторожно выдавив оттуда жидкость.

Наранович был энтузиастом применения в хирургии новых инструментов и приборов. Так, в 1857 г. он сообщил на заседании

Общества русских врачей о новом инструменте – экразере французского хирурга Шассеньяка. Одним из первых среди хирургов он горячо поддержал (1858) появившийся тогда офтальмоскоп (глазное зеркало) – офтальмология была в то время частью хирургии.

Привлекли внимание его сообщения о пинцете «для остановки кровотечения из срамной артерии» и о пинцете «для зажатия артерии при вырезывании губы», о пиле «для частного отнятия стопы и ручной кисти» и о пинцете «для разведения губ раны при боковом сечении мочевого пузыря», о хирургической игле с ручкой, тисках для ущемления складки кожи при операции над заворотом век внутрь и о рычаге для вправления вывихов нижней челюсти и т.д.

Видные русские хирурги высоко ценили практический опыт П.А. Нарановича, к нему направлял своих пациентов такой опытный хирург, как Н.Ф. Арендт. У Нарановича была большая практика в Петербурге: он консультировал и в военных госпиталях, и в гражданских больницах.

Профессор Наранович «славился как хирург, совмещая в себе все лучшие свойства идеального оператора: доброту души, мягкость характера, нежность приемов и сочувствие больному, – писал о нем журнал «Медицинский вестник».

– Под его руками боль почти переставала быть болью и страх перед хирургическою операциею, когда не было еще ни эфира, ни хлороформа, наполовину ослаблялся уверенностью в добросердечии оператора».

Первая половина XIX в. характеризовалась становлением и развитием хирургии как науки и важнейшей отрасли медицины.

Многовековое развитие оперативных методов лечения завершалось созданием фундамента, на котором уже вскоре возникла новая современная хирургия.

Всего через несколько десятилетий должна была начаться новая эра, которая вошла в историю медицины как эра антисептической или, проще говоря, современной хирургии.

Развитию медицины и хирургии в Европе в начале и первой половине XIX в. краткую, точную, хотя, пожалуй, и субъективную характеристику, дал Н.И. Пирогов: «Я застал еще в Берлине (в 30-х гг. – М.М.)практическую медицину почти совершенно изолированной от главных реальных ее основ: анатомии и физиологии… Сама хирургия не имела ничего общего с анатомией».

Без прочной анатомической и анатомо-физиологической основы хирургия и медицина в целом, не могли добиться больших успехов, поэтому естественным было стремление лучших представителей оперативного искусства опираться в своей деятельности на достижения анатомии и физиологии (а такие достижения в первой половине столетия были очевидны).

Анатомическое и анатомо-физиологическое направления в хирургии благодаря деятельности таких хирургов, как Дюпюитрен, Буяльский, Купер и, конечно же, Пирогов, в первой половине XIX в.

стали фундаментом хирургии и значительно расширили сферу ее влияния.

Прикладная и топографическая анатомия, тесно связанная с оперативной хирургией и бывшая для нее прочным фундаментом, помогла появлению новых оперативных методов, совершенствованию техники хирургических вмешательств.

Развитию хирургии, как и всей клинической медицины, во многом способствовали экспериментальные исследования, благодаря которым формировался также функциональный подход к проблемам диагностики и радикальной терапии, поискам более рациональных методов распознавания и лечения болезней. Этапными для хирургии и всей клинической медицины стали экспериментальнохирургические исследования российских хирургов Н.И. Пирогова и В.А. Басова: они прокладывали путь для появления новых методов патогенетической и этиотропной терапии.

Развитию хирургии в начале и первой половине XIX в. в немалой степени способствовали войны, недаром говорится, что хирургия – дитя войны. Кровопролитные сражения и битвы наполеоновских войн сопровождались огромными жертвами, множеством раненых. Хирурги пытались помочь им своими операциями, которые в определенной степени совершенствовались.

Диапазон хирургической активности в это время все еще ограничивался главным образом «наружными страданиями», заболеваниями на поверхности человеческого тела.

Самыми ходовыми операциями продолжали оставаться камнесечения, ампутации и резекции, разрезы по поводу гнойных процессов, трепанации черепа, а также некоторые пластические операции.

Начали, правда, выполняться и такие вмешательства, как перевязка сосудов при аневризмах, грыжесечения и некоторые другие. Однако самыми злыми врагами хирургов все еще оставались различные послеоперационные осложнения: гангрена, рожистые воспаления, омертве-

ние тканей – бороться с ними пытались всеми способами, но, к сожалению, безуспешно, что значительно ограничивало возможности оперативного лечения.

Однако в середине XIX в. в хирургии произошло событие огромной важности – появился наркоз. Это выдающееся открытие имело непреходящее значение, так как позволило хирургам работать без спешки, более тщательно выполнять все хирургические манипуляции, и, по существу, ознаменовало рождение современной хирургии.

Весть о замечательном открытии, сделанном в США, быстро достигла Европы – новинку сразу оценили и начали применять хирурги всех стран, и в том числе России.

Именно тогда благодаря появлению универсальных методов борьбы с болью в хирургии был сделан первый шаг к началу новой эпохи, наступившей уже во второй половине столетия и характеризовавшейся наряду с внедрением обезболивания распространением антисептики и асептики

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/1_27947_pavel-naranovich---odin-iz-pionerov-obezbolivaniya.html

Сын украинской земли

Павел Наранович - один из пионеров обезболивания

В плеяде российских хирургов первой половины XIX века – предшественников и современников великого Пирогова – выделяется имя профессора Петербургской медико-хирургической академии, видного ученого и врача П.Нарановича, ушедшего из жизни 135 лет назад.

Анатом и преподаватель

Павел Андреевич Наранович родился в семье сельского священника в селе Чеплеевка Черниговской губернии. Завершив среднее образование, он в 1820 г. поступил в Петербургскую медико-хирургическую академию.

Годы учения пролетели быстро: в 1824 г.

, после получения диплома лекаря и серебряной медали за успехи в учении молодой врач был оставлен в академии и назначен ординатором Петербургского военно-сухопутного госпиталя.

Еще в студенческие годы Наранович увлекся анатомией, с 1824 по 1830 г. дневал и ночевал на кафедре анатомии, которую возглавляли известные ученые – сначала П.А.Загорский, затем И.В.Буяльский. На этой кафедре он был помощником прозектора и прозектором.

Как и его учитель – видный российский хирург и анатом И.В.Буяльский, Наранович, помимо анатомии, много занимался практической хирургией. Особенно интенсивно он продолжал эти занятия, когда в 1830 г.

его послали в действующую армию – там как главный хирург он произвел множество операций в полевых условиях. Возвратившись в Петербург, в 1836 г., выдержав специальный экзамен, защитил диссертацию «Рассуждение о грыжах» на степень доктора медицины и хирургии.

Еще ранее, в 1833 г., он стал «исправляющим должность адъюнкт-профессора анатомии» и одновременно помощником управляющего Петербургским медико-инструментальным заводом – тем самым, который позднее возглавил Н.И.Пирогов.

В течение многих лет Наранович был помощником великого хирурга и немало сделал для обеспечения российских хирургов соответствующими инструментами.

Но основное внимание, конечно, он уделял Медико-хирургической академии, где проводил большую педагогическую работу.

Наранович преподавал в академии частную хирургию и хирургическую анатомию и одновременно был помощником главного доктора 1-го военно-сухопутного госпиталя (эту должность он занимал до 1867 г.). А с 1844 г., после ухода И.В.Буяльского в отставку, Наранович заведовал кафедрой описательной анатомии.

В 1858 г. он стал лейб-хирургом, а также консультантом всех крупных больниц Северной столицы – Обуховской, Мариинской и Петропавловской. В 1862-1867 гг. ему было поручено возглавлять академическую хирургическую клинику. Как один из наиболее авторитетных профессоров, Наранович в 1867-1869 гг.

был начальником Медико-хирургической академии и, продолжая линию своего предшественника П.А.Дубовицкого, немало сделал для укрепления ее клинической базы и улучшения преподавания.

Умер П.А.Наранович в 1874 г.

В защиту эфирного наркоза

Профессор Наранович по праву считается одним из пионеров отечественной анестезиологии. Он был в числе тех хирургов, которые сразу же оценили появившееся тогда в медицине по сути революционное новшество – общее обезболивание, наркоз. В начале февраля 1847 г.

он начал свои «опыты с парами серного эфира» (как тогда говорили, опыты эфирования) в 1-м Петербургском военно-сухопутном госпитале. «Не имея на первый раз никаких для этого приборов, мы употребляли простой пузырь, из которого больные вдыхали эфирные пары через эластическую трубку, – писал Наранович.

– Снаряд этот оказался очень неудобным, а потому первые опыты с эфиром были у нас мало успешны, а некоторые и совсем неуспешны». Тогда Наранович изменил конструкцию прибора для эфирования: вместо пузыря была взята небольшая широкогорлая банка, к которой через трубку пропустили одну жестяную и одну эластическую трубки, без клапанов. Прибор оказался весьма эффективным.

Используемые впоследствии приборы с клапанами оказались еще более удобными. Наилучшим был прибор, сделанный для Нарановича инструментальным мастером Роохом.

«Главное удобство его то, – отмечал Наранович, – что больной может через этот прибор дышать сначала чистым воздухом, без эфира; потом, когда больной мало-помалу привыкнет к механизму прибора, можно впускать в дыхательную трубку эфирные пары и, если от них больной почувствует раздражение в гортани или в легких, ток эфирных паров можно постепенно убавить, не отнимая прибора от больного».

С помощью эфирования, как долгое время называли в XIX веке эфирный наркоз, Наранович в феврале-марте 1847 г. проделал 20 различных операций. Среди них были и довольно простые (удаление корней зубов, разрез свища), и весьма сложные (ущемленная грыжа).

Разумеется, предварительно Наранович тщательно проверял действие эфира в экспериментах на животных.

Собственный опыт позволил ему выступить в защиту эфирного наркоза, несмотря на то, что некоторые авторитетные зарубежное ученые (например, известный французский физиолог Мажанди) высказывались против его применения в хирургии.

«Многочисленные опыты, сделанные до сих пор с этим средством многими, достойными полного доверия хирургами, – утверждал Наранович, – несмотря на различие их успехов и даже вопреки мнению некоторых противников, заставляют признавать это открытие за драгоценное приобретение для науки и для человечества».

Много лет работая вместе с Н.И.

Пироговым, Наранович высоко оценивал предложенный им прямокишечный наркоз, его опыты с «применением действия паров серного эфира через прямую кишку», особо подчеркивая, что «опыты эти произведены уже с успехом при многих операциях известным нашим профессором Пироговым». Вместе с тем Наранович советовал хирургам при использовании для обезболивания паров эфира соблюдать определенные правила, например, давать вдыхать больному не чистые пары эфира, а в смеси с атмосферным воздухом.

Военно-полевая хирургия

Ряд работ Нарановича был посвящен военно-полевой хирургии. Так, в 1864 г. во время войны между Пруссией и Данией он посетил несколько перевязочных пунктов, военно-временных лазаретов и госпиталей прусской армии.

Отметив хорошую организацию дела, он подчеркнул преимущества женского ухода за ранеными – в прусских госпиталях этим занимались монахини. «Почти все обязанности госпитальной прислуги приняли на себя сестры милосердия, – писал Наранович.

– Им врачи обязаны деятельным пособием в перевязке ран и уходе за больными. Это неоценимое сокровище для раненых.

Целые сутки сестры остаются в палатах, а при трудных случаях даже не отходят от больного, охотно ему услуживают, промывают раны и перевязывают где назначено, по несколько раз в сутки. При своей почти фанатической привязанности к религии они жертвуют даже исполнением ее обрядов».

Пристальное внимание обратил он на лечение раненых, увидев здесь немало недостатков. «Особенно удивило меня то, – отмечал Наранович, – что врачи, как было видно, не замечали рожистого воспаления и незадолго перед тем уверяли меня, что у них подобных случаев еще не было…

Несколько ран нашел я опухшими, даже при обильном нагноении, и причину этого приписываю тому, что входные отверстия в огнестрельных ранах оставались неразрезанными… Не было сделано ни одной трепанации: тамошние врачи, как я заметил, неохотно решаются на эту операцию».

Наранович с похвалой отозвался о проведении прусскими хирургами различных операций, в частности, об операциях Фридриха Эсмарха, с которым он познакомился в те дни, о консервативно-хирургических методах лечения, хотя и отметил, что «я все-таки никак не могу согласиться с теми учеными, которые, разделяя в теории операции у раненых на первичные и последовательные, стоят исключительно за вторые, а первые совершенно отвергают». Иными словами, принципом экстренности хирургических операций пренебрегать не следовало, поскольку, как напоминал Наранович, «бывают случаи, и очень нередко, когда операция больному, очевидно, необходима и неизбежна, оставить его в таком положении и выжидать, когда можно будет сделать последовательную операцию, – значит совершенно погубить больного».

Спустя два года Наранович, отдыхавший тогда в Германии, вновь оказался свидетелем военных действий – австро-прусской войны 1866 г.

«Столкнувшись, можно сказать, лицом к лицу с самыми вопиющими ужасами войны, – вспоминал он, – я видел собственными глазами те кровавые следы, по которым обыкновенно прокладывает себе путь военная лава».

Он подробно проанализировал состояние военно-медицинской службы в прусской армии, деятельность различных лазаретов, транспортировку раненых: особое внимание обратил на необходимость всеобщего попечения о раненых и в этой связи упоминал о принятой незадолго до того Женевской конвенции (1863) об улучшении участи раненых воинов.

Среди хирургических заболеваний того времени нередки были «холодные нарывы» – которые развивались  без воспаления, медленно, а располагались поверхностно. Наранович предложил (1857) свой способ лечения этих заболеваний.

Отвергая всё еще широко применявшиеся тогда фонтанели, мушки, заволоки, раскаленное железо, предупреждая об опасности вскрытия, он рекомендовал втирать в поверхность нарыва мазь с азотнокислым серебром, предварительно проколов опухоль троакаром и осторожно выдавив оттуда жидкость.

Другие научные труды

Компетентный специалист и знаток медицинского инструментария, Наранович был энтузиастом применения в хирургии новых инструментов и приборов. Так, в апреле 1857 г. он сообщил на заседании Общества русских врачей о новом инструменте – экразере французского хирурга Шассеньяка.

Этот инструмент, правда, был апробирован только в эксперименте и на трупах, но Наранович считал возможным использовать его при определенных обстоятельствах и в клинике.

Одним из первых среди хирургов он горячо поддержал (1858) появившийся тогда офтальмоскоп (глазное зеркало) – напомню, что офтальмология была в то время частью хирургии.

«После всего того, что глазное зеркало в состоянии показать нам внутри больного глаза, – писал Наранович, – нельзя не пожелать, чтобы оно было первым вспомогательным средством в диагностике внутренних болезней этого органа».

О широком кругозоре Наранови-ча говорят темы его докладов и сообщений на заседаниях Петербургского общества русских врачей (Наранович в 1852-1866 гг. был вице-президентом этого общества). Больше всего внимания он, естественно, посвящал хирургии. Так, в 1840 г. он сделал сообщение об операции вырезывания саркомы верхней челюсти, а в 1854 г.

– о перевязке общей подвздошной артерии и об операции ущемленной грыжи слепой кишки. На заседаниях общества в 1856 г.

он говорил о гуттаперчевых бужах и о сухой гангрене, о застарелой паховой грыже и об операциях по уничтожению заворота век и удалению катаракты, о каменной болезни и кровяно-губчатой опухоли верхней губы, об оперативном удалении скирроз-ной опухоли околоушной железы и извлечении пуль винтом.

В 1857 г.

внимание медицинской общественности привлекли его сообщения о пинцете для остановки кровотечения из срамной артерии и о случае ранения штуцерной пулей в таз на вылет, о кондукторах для наложения лигатуры на глоточный полит и пинцете для зажатия артерии при вырезывании губы, о пиле для частного отнятия стопы и ручной кисти и о пинцете для разведения губ раны при боковом сечении мочевого пузыря, о весьма любопытном случае камня в мочевом пузыре и об опухоли огромной величины в паху у женщины, о хирургической игле с ручкой, тисках для ущемления складки кожи при операции над заворотом век внутрь и о рычаге для вправления вывихов нижней челюсти. В 1858 г. он доложил об остановке кровотечения с помощью коллодиума и искусственной ноге (протезе), а в 1859 г. – о вырезывании нервов и об увечьях на фабриках от машин, о гипнотизме как анестезирующем средстве в хирургической практике и о вылущении бедра.

Правда, далеко не все из этих докладов и сообщений носили обобщающий характер: многие были посвящены описанию одной-двух операций либо казуистике. Однако Наранович подчеркивал, что хирурги-практики должны интересоваться и такими случаями.

«Правила хирургии как науки при всей их обширности для практики очень неполны, -писал Наранович, – на деле с ножом они многим пополняются; если не при каждой операции, то, наверное, в большей части, из самых даже обыкновенных, встретим много поучительного, чего наука в своих правилах передать не в состоянии.

Вот почему каждый случай операции должен интересовать всякого посвятившего себя этой отрасли нашей науки».

Среди работ Нарановича были труды не только по хирургии, но и по другим отраслям медицины, в частности по терапии, такие, например, как о применении стетоскопа в распознавании аневризм (1842). Особенно много внимания уделял он патологической анатомии.

Известны его исследования о хроническом воспалении сердца (1823), разбор аневризмы восходящей аорты, лопнувшей в правый желудочек сердца (1842), работа о болезнях костей, представлявшая собой краткий авторизованный перевод труда К.Рокитанского (1845), и др.

Наранович перевел также на русский язык «Основания патологической анатомии» Д.Гопа. Эта книга была издана в 1837 г.

Увлечение патологической анатомией оказалось довольно прочным: в 1839-1847 гг. профессор Наранович даже читал студентам 3-го курса Медико-хирургической академии патологическую анатомию (общую и частную). К сожалению, он не производил патоло-гоанатомических вскрытий, поэтому начиная с 1841 г. это делал Н.И.Пирогов.

В заслугу Нарановичу должно быть поставлено и то, что он был одним из учредителей Общества попечения о больных и раненых воинах – предшественника Российского Общества Красного Креста.

Деятельность известного русского хирурга П.А.Нарановича оставила заметный след в истории отечественной хирургии и медицины.

Марк МИРСКИЙ, 
профессор.

Источник: http://www.mgzt.ru/%E2%84%96-47-%D0%BE%D1%82-1-%D0%B8%D1%8E%D0%BB%D1%8F-2009%D0%B3/%D1%81%D1%8B%D0%BD-%D1%83%D0%BA%D1%80%D0%B0%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D0%B7%D0%B5%D0%BC%D0%BB%D0%B8

Books-med
Добавить комментарий