Индия и Китай

«Чревато военными столкновениями»: почему обострился территориальный конфликт между Индией и Китаем

Индия и Китай

Пекин и Нью-Дели обмениваются жёсткими заявлениями, угрожая друг другу применением военной силы в районе спорного плато Доклам. Китай считает эту территорию своей, игнорируя притязания Бутана. Закрепившись здесь, китайские военные возьмут под контроль узкий перешеек, отделяющий Индию от её северо-восточных штатов.

Индия же активно покровительствует Бутану, поэтому ввела на территорию королевства свои войска, вытеснив часть китайских военных из спорного района. По мнению экспертов, из-за конфликта участие Индии в осеннем саммите БРИКС в Китае может оказаться на грани срыва. В подробностях индийско-китайского спора разбирался RT.

Между Пекином и Дели нарастает конфронтация, способная в любой момент перейти в вооружённую стадию. Предметом спора стало каменистое плато Доклам (китайское название Дунлан. — RT), расположенное в Гималаях. Своей территорией плато считают Бутан и КНР. Индия, как союзник в этом вопросе, встала на сторону Бутана.

В июне 2017 года китайские военные приступили к строительству на плато шоссейной дороги. Индия тотчас перебросила в спорный район своих военнослужащих, которые потеснили подразделения Народно-освободительной армии Китая (НОАК). По некоторым сведениям, между военнослужащими даже состоялся рукопашный бой.    

Министерство иностранных дел Китая потребовало от Дели освободить плато Доклам, одновременно Пекин усилил свою военную группировку в спорном районе. В ответ Индия потребовала, чтобы китайские военные также покинули Доклам. 

Также по теме

С оглядкой на соседа: как китайский фактор ускоряет создание союза между Индией и Японией

Стремительно растущая мощь Китая подталкивает две великие азиатские державы — Индию и Японию — к формированию альянса. Вторым…

Однако Пекин продолжает отстаивать свои права на эту территорию. Как утверждают китайские власти, строительство дороги на этом участке направлено на «укрепление пограничного патрулирования» и улучшение логистики. По словам представителя МИД КНР Гэн Шуана, Китайская Народная Республика предупреждала Индию о дорожных работах ещё в мае, однако не дождалась ответа.  

«Индия проигнорировала все существующие механизмы и каналы и грубо направила вооружённые силы в Китай, отказавшись далее их выводить», — заявил Гэн. В Дели же подозревают, что строящаяся дорога в случае необходимости может послужить для переброски китайской армии к индийской границе.   

По сообщению правительственной газеты КНР Global Times (подразделение «Жэньминь жибао», официальный печатный орган правящей партии КНР. — RT), Народная освободительная армия Китая за последние месяцы подготовилась к возможному конфликту с Индией и способна дать жёсткий отпор соседям. 

«Индия бросает вызов стране, которая намного её превосходит в силе. Индийское безрассудство ошеломляет китайский народ», — говорится в редакционной статье.

«Если начнётся война, НОАК превосходно справится с задачей уничтожения индийских войск в пограничном регионе», — отмечают авторы публикации.

  • Си Цзиньпин
  • Reuters
  • © Fabrizio Bensch

Стратегический форпост

В своей речи, приуроченной к празднованию 90-летия НОАК, председатель КНР Си Цзиньпин заявил, что Китай никогда не позволит отнять у себя даже небольшой участок территории. При этом Пекин не намерен когда-либо становиться агрессором, добавил глава государства — не исключено, что эта реплика отчасти относилась и к текущему территориальному противостоянию. 

Напомним, в 1890 году находившийся под британским протекторатом Сикким (сегодня это штат на северо-востоке Индии. — RT) и Тибет подписали договор, по условиям которого плато Доклам было присоединено к Тибету.

Однако впоследствии обстановка в регионе изменилась.

Тибет в 1951 году был включён в состав Китайской Народной Республики, а Сикким перешёл под индийский протекторат после сворачивания британской колониальной политики.

В 1975 году премьер-министр Сиккима, находившийся в оппозиции местным монархам, обратился к Индии с просьбой включить штат в свой состав. Воспользовавшись этим призывом, Дели направил в штат армию. На проведённом в стране референдуме большинство населения проало за вхождение в состав Индии.

Однако Пекин признал присоединение Сиккима к Индии только в 2003 году. Одновременно Дели признал вхождение Тибета в состав КНР. При этом Дели и Тхимпху (столица Королевства Бутан.

 — RT) отказываются признавать действующим договор о демаркации границ от 1890 года, обе страны считают плато Доклам частью Бутана. 

Для Пекина этот район представляет особый интерес — плато находится на стыке Китая, Индии и Бутана. Китайские власти, начиная с 1970-х годов, предпринимают попытки построить в этом районе шоссе, которое связало бы столицу Тибета Лхасу с индийской границей. Однако эти усилия всякий раз наталкиваются на сопротивление со стороны властей Индии и Бутана.  

Дели опасается, что, закрепившись на спорной территории, Китай сможет контролировать коридор Силигури — узкую перемычку, связывающую Индию с её восточными штатами.  

В 1988 и 1998 годах Бутан и Китай подписали ряд соглашений, в которых обязывались решать территориальные споры в мирной обстановке и воздерживаться от военного строительства в регионе. По словам властей Индии и Бутана, начав строительство дороги на плато Доклам, Китай нарушил эти договорённости.

По мнению индолога Бориса Волхонского, некоторые воинственные деклараций индийских и китайских властей направлены на «внутреннее потребление» и призваны удовлетворить национальные чувства народа.

«Например, для Моди важно выглядеть в глазах населения Индии сильным лидером, отсюда вся националистическая риторика.

Однако это не мешает ему развивать плодотворные отношения с Китаем на всех уровнях — когда дело доходит до реальных вопросов, Моди демонстрирует прагматизм.

Невзирая на все политические противоречия, Китай остаётся главным экономическим партнёром Индии», — пояснил эксперт в интервью RT. 

Колониальное наследство

Плато Доклам — не единственный предмет территориальных разногласий между Пекином и Дели. Страны оспаривают также участок Аксайчин в западном секторе китайской границы. Практически непригодная для жизни территория расположена на высоте около 5 тыс. метров над уровнем моря.

По итогам индийско-китайского конфликта 1962 года район остался под контролем Китая. Зато второй спорный участок, Аруначал-Прадеш, расположенный на восточных рубежах КНР, получил статус штата Республики Индия. Однако Пекин не признаёт индийский суверенитет над этим районом.

  

  • На границе в Аруначал-Прадеш
  • Reuters
  • © Adnan Abidi

Начало территориальному спору было положено в 1914 году, когда британская администрация Индии пролоббировала договор о границах Тибета, обладавшего в тот период независимостью от Китая. В индийском городе Шимла (также известном как Симла.

— RT) состоялась конференция, по итогам которой представители Китая, Тибета и Великобритании парафировали конвенцию, определившую тибетско-индийские границы. Также, согласно положениям документа, Китай отказывался от любых притязаний на территорию Тибета.

 Пограничная линия, заложенная в Симлской конвенции, получила название «Линия Макмагона» (сэр Генри Макмагон представлял на переговорах Британскую Индию).

Впрочем, впоследствии Пекин отказался подписать Симлскую конвенцию, которая обязывала китайское правительство не обращать Тибет в китайскую провинцию, не создавать там китайских поселений, не посылать туда свои войска и гражданских лиц.

После обретения Индией независимости от Великобритании Дели признал Тибет частью КНР, в целом между странами установились достаточно тёплые отношения.

Однако Пекин и Дели не решились на пересмотр и закрепление государственной границы.

Сейчас индийская сторона настаивает на легитимности пограничной линии 1914 года, Пекин же указывает на то, что после утраты Тибетом суверенитета заключённые им международные соглашения не имеют силы. 

В 1962 году разногласия по территориальному вопросу между Индией и Китаем вылились в пограничный военный конфликт, в ходе которого погибло 722 военнослужащих ВС КНР и более тысячи индийских солдат. Повторно вооружённое противостояние между Индией и КНР вспыхнуло в 1967 году — правда, в этом случае боевые действия велись с меньшей интенсивностью.

Угроза кооперации

Сейчас Пекин требует от Дели «восстановить порядок вдоль приграничной полосы» и отозвать свои войска с плато Доклам. Об этом говорится в заявлении, опубликованном МИД КНР 3 августа. 

Как заявил официальный представитель Министерства обороны КНР Жэнь Гоцян, хотя Пекин прилагает усилия для дипломатического разрешения спора, «добрые намерения руководствуются принципами, а у сдержанности есть свои границы».

В подкрепление этого заявления 4 августа НОАК провела артиллерийские учения в Тибетском автономном районе КНР, в непосредственной близости от спорного плато. 

  • Солдаты китайской армии на учениях
  • Reuters
  • © Stringer Shanghai

Армия отработала применение реактивных систем залпового огня, а также 152-миллиметровых буксируемых пушек-гаубиц. По оценкам экспертов, учебной целью являлись пусковые установки баллистических ракет. Напомним, и КНР, и Индия обладают ядерным оружием, что делает ситуацию ещё более опасной, в том числе для соседних государств.

Существуют разные экспертные оценки дальнейшего развития событий в регионе. По мнению Бориса Волхонского, хотя плато Доклам имеет для Индии стратегическое значение, вероятность перехода противостояния в военную фазу всё же очень мала. С точки зрения декана факультета политологии МГИМО, доктора политических наук Алексея Воскресенского, такой вариант развития событий исключать всё же нельзя. 

«Опасность военного сценария существует, потому что нет необходимой базы для разрешения застарелых проблем. Некоторые аналитики считали прежде, что рост азиатских держав будет проходить мирно, без усиления военно-политического потенциала.

Но сейчас в регионе наблюдается рост пограничных проблем, чреватых военными столкновениями. Существуют опасения, что у Пекина не достанет мудрости, чтобы решить территориальные споры на многосторонней основе», — подчеркнул эксперт.

      

Хотя экономический рост КНР в последнее время затормозился, Пекин продолжает расширять своё геополитическое влияние в регионе. Индия остро реагирует на эти усилия, так как считает, что политическая активизация Китая и союзного ему Пакистана угрожает её интересам и помешает стать глобальной державой, говорит Воскресенский. 

Но даже если стороны удержатся от вооружённого противостояния, спор Индии и Китая может негативно сказаться на региональных интеграционных проектах, полагают эксперты. 

«Наиболее негативным последствием этого конфликта может стать неучастие Индии в предстоящем саммите БРИКС, который уже через месяц начинается в Китае, — считает Борис Волхонский. — Однако это наиболее реальный вариант развития событий».

Похожую точку зрения в интервью RT высказал и Алексей  Воскресенский. 

«Эти конфликты ставят под сомнение кооперативистские процессы в Евразии. Индия и Китай — партнёры по БРИКС, и если между ними будут нарастать трения, это негативно отразится на организации. Такие разногласия создают большие предпосылки для нестабильности», — подытожил эксперт. 

Источник: https://russian.rt.com/world/article/417172-indiya-kitay-konflikt

Китай и Индия сблизились, но не подружились

Индия и Китай

Индийско-китайская дружба имеет тысячелетнюю историю. Так оказалось. Кроме того, она связана общими интересами. Это сказал премьер-министр Индии Нарендра Моди во время встречи в индийской столице Нью-Дели с министром обороны Китая и одновременно членом Госсовета КНР Вэй Фэнхэ.

Дружить… министерствами обороны

Фраза про тысячелетнюю историю индийско-китайской дружбы не верна по сути. Но важна по существу. Суть проста и понятна: никаких тысячелетий дружбы между этими странами не было. Не было и самих этих стран – они появились только в 1940-х годах и практически сразу стали конфликтовать.

А те государственные образования, что существовали на территориях нынешних Китая и Индии тысячи лет назад, не дружили, поскольку были практически полностью ортогональны друг другу.

Тех и других разделяли непреодолимые Гималаи, бесконечный Тибет с враждебным к чужакам населением, не менее бесконечные пустыни.

Общих границ не было. Главный внешний «отросток» Китая – Великий Шёлковый путь – обходил Гималаи, а следовательно, и Индию, с севера. Общих геополитических интересов не было.

Все контакты – морская торговля со времён империи Тан, и то больше транзитная, перевалочная на пути к Ближнему Востоку. Индийцам было нечего особенно и предложить ханьцам.

Кроме разве что буддизма, который через Юго-Восточную Азию проникал в Китай.

Тибет. globalookpress.com

В общем, недаром по разные стороны Гималаев сложились такие отчаянно разные цивилизации.

Но вот сущность заявления индийского премьера весьма знаковая. Когда в дипломатии упирают на несуществующую тысячелетнюю дружбу – тем самым подают знак, что готовы устанавливать дружбу реальную, современную. Так что ряд наблюдателей уже охарактеризовал начавшийся визит китайского министра обороны в Индию как разряжающий довольно напряжённую обстановку между странами.

Тысячелетие дружбы – десятилетия вражды

Обе страны – почти ровесницы: современная Индия стала самостоятельной в 1947 году, КНР появилась на карте мира в 1949-м. Поначалу всё шло хорошо, и даже лозунг «хинди руси бхай бхай!» звучал тогда и как «хинди чини бхай бхай!». Но дальше начались трения.

Китай, который в силу известных причин не мог претендовать на место среди ведущих мировых стран, стремился стать лидером того, что позднее было названо «третьим миром». Но к тому же стремилась и Индия. Кроме того, между двумя странами лежал почти бесхозный Тибет, куда в конце XIX века Британия не пустила Россию, но и сама обосноваться не смогла.

И когда Англия из Индии ушла, Тибет стал яблоком раздора. С одной стороны, он был независимым с 1911 года и буддистским, что сближало его с Индией. С другой стороны, до 1911-го те самые не договорившиеся о его принадлежности Англия и Россия предпочли признать его вассалом китайской империи Цин.

Что в Пекине в 1950 году сочли достаточным основанием для силового возвращения Тибета в состав Китая.

Индия это стерпела. Но не забыла. И на внешней арене политики обеих стран стали регулярно обмениваться колкостями и бросать друг другу вызовы.

Дальше – больше: Китай стал строить в Тибете дороги, которые, чисто в силу горного рельефа и подчас по необходимости, заходили на индийскую территорию.

Тем более что линию будущей границы между двумя будущими странами провели ещё в 1914 году мастаки «разделять и властвовать» англичане – так называемая линия Мак-Магона.

Словом, и на этом направлении Индия была обречена конфликтовать с соседом, как и на границе с Пакистаном. Впрочем, соседи тоже были не дураки подраться…

Дело дошло в конце концов до полномасштабного китайского военного вторжения на северо-восток Индии в 1962 году. В ледяных гималайских пустынях была перебита куча народу, пока Пекин не успокоился под давлением СССР и угрозой, что США, воспользовавшись поводом, плотно войдут в Индию. Что и заставило Москву унять китайцев. Чего те не простили. Но это уже другая история.

Затем были ещё две китайско-индийские пограничные войны – в 1967 и 1987 годах. Да и недавно, летом прошлого года – Царьград писал об этом – на стыке границ индийского штата Сикким, государства Бутан и Тибетского автономного района КНР снова дело едва не дошло до новой войны.

Причина – опять дорога, которую вели китайцы и которую горы никак не давали проложить вне спорной территории на плато Докалам. А поскольку тут почти все территории спорные, стороны выставили друг против друга своих военных.

До стрельбы не дошло, но синяки друг другу, говорят, ставили, и руки-ноги ломали. Но потом разошлись.

Путь к сотрудничеству?

Вот на таком историческом фоне и произошла нынешняя «разряжающая» встреча. Тон и фон её были действительно похожи на разрядку.

Министр Вэй Фэнхэ заявил, что его визит – продолжение реализации договорённостей лидеров двух стран, и непременно углубит сотрудничество в области военной безопасности сторон и взаимного доверия, а также посодействует защите мира и спокойствия в приграничных районах.

Министр обороны Китая Вэй Фэнхэ и премьер-министр Индии Нарендра Моди. globalookpress.com

Со своей стороны, премьер Моди сослался на то, что в ходе его неоднократных встреч с председателем КНР Си Цзиньпином две страны установили «благоприятные» отношения.

Так что на фоне индийско-китайской дружбы с тысячелетней историей стороны «должны работать совместно, поддерживать друг друга, добиваться взаимной выгоды и общего выигрыша, планировать будущее».

А также продолжать усиление межармейских обменов и сотрудничества, совместно сохранять стабильность на границе.

Итак, разрядка?

С одной стороны, да. Напомним, что обе страны входят в ШОС и БРИКС, являются в этом смысле важнейшими геополитическими партнёрами. Как между собой, так и каждый с Россией. А она, имея с каждой из сторон отношения в диапазоне от добрых до прекрасных, рассматривает такое партнёрство как принципиально необходимое. Чтобы хотя бы от агрессивной бестии за океаном вместе отбиваться.

Кроме того, Индия и Китай заинтересованы, вместе с Россией, в общем контроле над Афганистаном и выдавливании оттуда американцев, а также в общем подавлении терроризма. Вроде бы почва для примирения нащупана?
Да, но это – Восток. Здесь никто ничего не забывает. Хотя, надо признать, и в современных реалиях Пекин и Нью-Дели разделяет весьма многое.

Первое – экономика. Хотя обе страны являются друг для друга важнейшими торговыми партнёрами, индийцев крайне заботит торговый дисбаланс в пользу Китая. Потому в Нью-Дели с заметным сопротивлением встречают попытки Пекина нарастить инвестиции в индийскую экономику.

Второе – геоэкономика. Китай трясёт от переизбытка денег, почему он инвестирует во всё, что можно. И развивает торговлю со всеми, с кем это хоть чуть-чуть выгодно.

Потому китайцы влезают в сферы традиционного индийского влияния: на Шри-Ланку, в Мьянму, в Непал. Это не говоря уже о враждебном Индии Пакистане.

Теперь вот добавился Афганистан, куда сильно втянулась своими инвестициями Индия, но где и Китай активно столбит свой участочек. Вот сегодня, например, приходят сообщения, что военную базу там строить будет.

Третье – геополитика. За торговлей следуют инвестиции, за инвестициями – политика, за политикой – военная сила.

Потому Индия с неудовольствием смотрит, как в её геополитической сфере – в Индийском океане – увеличивается китайское политическое и военное присутствие. Ничего личного, как говорится, Пекин просто обеспечивает защиту своим торговым путям.

Но когда в этом процессе он автоматически усиливает своё политическое и военное сотрудничество с Пакистаном, Индия тихонько скрипит зубами.

Четвёртое – инфраструктура. Торговые пути требуют не только военной защиты и политического обеспечения, но и инфраструктурного развития.

Китаю как воздух нужны дополнительные маршруты, ибо сегодня судьба 1,3-миллиардного народа во многом зависит от морского прохода через Малаккский пролив и Южно-Китайское море. И Пекин и мытьём, и катаньем добивается прокладки хотя бы нефтепровода через Мьянму. И хотя бы дороги.

И, может быть, канала. И, в перспективе, ещё бы и правительства лояльного. Да и страну бы сделать подконтрольной. Или вообще присоединить?

Малаккский пролив.  fiz_zero/shutterstock.com 

Это не аппетит вырастает во время еды. Этого логика инфраструктурного развития требует. Но с той же логикой Китай рвётся в Пакистан, Иран, Среднюю и Юго-Восточную Азию. И в Индию, конечно, тоже.

И Индия, которая эту логику видит, намертво отказывается от участия, например, в проекте «Один пояс – один путь».

Но при этом всё равно ощущает себя всё более опутанной китайской транспортной, политической, военной паутиной.

Подобных пунктов ещё немало. По факту происходит встречный контакт двух самых многолюдных, двух экономически сильных, двух независимых цивилизаций. И такие контакты, как известно по жизни, могут сопровождаться как рукопожатиями, так и встречным боем.

Что в итоге победит в отношениях между Китаем и Индией, сказать пока сложно. Но судя по тому, что именно военное сотрудничество между этими странами они обе пытаются конституировать, несмотря на продолжающийся политический холод, показывает, что как раз военные выбирают первый путь.

Именно военное сближение сегодня наблюдается в индийско-китайских взаимоотношениях яснее всего, констатировал в разговоре с Царьградом видный военный обозреватель ТАСС Виктор Литовкин. В качестве примера он указал на рефрен, сопровождавший встречу в Нью-Дели.

А именно, как сказал министр Вэй, двусторонние отношения между армиями Индии и Китая достигли состояния мирного сосуществования и взаимовыгодного сотрудничества.

О политическом сближении между Пекином и Нью-Дели говорить, мне кажется, пока рано, – отметил Виктор Литовкин. – Но обе страны серьёзно опасаются развития терроризма, как международного, так и на собственных территориях.

Вот, например, их совместное участие в учениях ШОС на полигоне в Чебаркуле, которые имеют именно антитеррористическую задачу, тоже один из символов признания необходимости сотрудничества Индии и Китая в военной сфере.

Эксперт сомневается, что эта встреча станет прорывом в политических отношениях Индии и Китая.

«Но военное сотрудничество – это уже немало. А дальше – посмотрим. Нельзя ведь забывать и то, что обе страны участвуют в различных международных организациях, где важную роль играет и Россия.

Взять хотя бы ту же Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), которая стала важнейшей площадкой сближения интересов и развития сотрудничества стран Евразии.

А там даже былые враги находят с помощью России общий язык», – напомнил он.

Источник: https://tsargrad.tv/articles/kitaj-i-indija-sblizilis-no-ne-podruzhilis_155896

Индия и Китай: взрывоопасный мир или холодная война?

Индия и Китай

Развитию политического диалога между Китаем и Индией мешает замороженный приграничный конфликт, который в любой момент может перерасти в войну. Однако это не повод преувеличивать степень военного противостояния Пекина и Дели на международной арене, так как стратегические интересы двух стран пока совпадают.

Развитию политического диалога между Китаем и Индией мешает замороженный приграничный конфликт, который в любой момент может перерасти в войну. Однако это не повод преувеличивать степень военного противостояния Пекина и Дели на международной арене, так как стратегические интересы двух стран пока совпадают.

2014 год стал юбилейным для индийско-китайских отношений: прошло ровно шестьдесят лет с момента подписания Соглашения о торговле и сообщении между тибетским районом Китая и Индией и провозглашения пяти принципов мирного сосуществования (Панчашила) двух стран.

За медовым месяцем в отношениях Индии и Китая последовала неожиданная размолвка в виде пограничной войны 1962 г. Сегодня Соглашение о Панчашиле 1954 г. и заложенные в нем принципы представляют интерес скорее для историков, нежели для людей, принимающих политические решения в Китае и Индии.

Что можно ждать в будущем от двух азиатских гигантов: нормализации отношений или перерастания приграничного спора в тотальное военно-политическое противостояние?

Ледник раздора

2000-е годы были богаты на прогнозы о грядущем глобальном соперничестве и военном противостоянии Индии и Китая. Возможность столкновения двух государств действительно нельзя исключать, но причиной тому служит не рост их внешнеполитических амбиций, как это зачастую преподносят западные СМИ, а приграничный спор.

Не будет преувеличением сказать, что до настоящего времени немаловажную роль в китайско-индийских отношениях играли случайные обстоятельства.

Вектор развития этих отношений зачастую определялся не в кабинетах политиков, а в буквальном смысле «на самом верху» – на разделяющей армии двух стран линии фактического контроля в Гималаях.

Яблоком раздора между двумя азиатскими гигантами стали две территории. Первая – Аксай Чин в западном секторе границы. Этот практически непригодный для жизни регион общей площадью около 38 тыс. км2 расположен на высоте 4,5–7 тыс. м над уровнем моря и представляет собой цепь ледников посреди необитаемой соляной пустыни.

Вторая – Аруначал Прадеш в восточном секторе границы, штат на северо-востоке Индии площадью около 84 тыс. км2 с населением 1,4 млн человек, пересеченный цепью Гималаев и покрытый густыми лесами. Западный участок находится под фактическим управлением Китая, однако Индия оспаривает это, утверждая, что Аксай Чин – часть индийского Ладакха, дистрикта штата Джамму и Кашмир.

Восточный участок, наоборот, управляется Индией, но на него претендует Китай.

На спор за эти земли соседние государства были обречены еще в колониальную эпоху. Конфликт берет начало в 1914 г., когда администрация Британской Индии навязала ослабленному Китаю договор о границе между своими владениями и фактически независимым на тот момент Тибетом. Приглашенные на переговоры китайские делегаты реально повлиять на ситуацию не могли.

Итогом переговоров стало подписание Симлской конвенции, утвердившей границу между Индией и Тибетом по линии Мак-Магона.

Тогда Британской Индии достались территория бывшего тибетского княжества Ладакх, включая Аксай Чин, а также северо-восточные приграничные территории (Агентство Северо-Восточной границы – North-East Frontier Agency), преобразованные в штат Аруначал Прадеш после обретения Индией независимости.

Противостояние между Дели и Пекином началось после вхождения Тибета в состав Китая в 1950 г., когда китайская армия стала контролировать границу с Индией. Д. Неру, верный принципам борьбы с колониализмом и дороживший дружбой с северным соседом, признал за Китаем право на Тибет.

Однако тем самым Индия поставила себя в невыгодное положение: сразу же возник вопрос о пересмотре китайско-индийской границы.

Китай никогда не признавал линию Мак-Магона, так как считал, что Тибет не имел права подписывать конвенцию в Симле, поскольку, являясь частью Китая, не обладал суверенитетом.

Осенью 1962 г. спор вылился в пограничную войну, которая обернулась настоящей катастрофой для индийской армии. По итогам войны Аксай Чин был занят китайскими войсками, а Аруначал Прадеш остался за Индией.

Войска двух государств были разделены линией фактического контроля.

Ущерб, нанесенный Индии в этой войне, носил скорее репутационный характер и отрезвляюще подействовал на индийское руководство, которое пересмотрело свое отношение к северному соседу.

Холодный мир

Несмотря на попытки урегулировать конфликт, предпринимавшиеся на протяжении 1990–2000-х годов, вооруженные столкновения на линии фактического контроля не прекращались. Последнее значимое противостояние произошло в апреле 2013 г.

, когда взвод китайских солдат нарушил линию контроля и около месяца стоял лагерем на индийской территории. Этот инцидент подтолкнул стороны к подписанию Соглашения о военном сотрудничестве на границе в октябре 2013 г.

Документ заложил принципиально новый механизм урегулирования приграничных конфликтов: теперь их разрешение возлагалось на генералов, а не на высшее политическое руководство двух стран.

Если перестрелки на линии фактического контроля случаются все реже, то на полях географических карт сражения за спорные территории не стихают. В июне 2014 г.

, почти сразу после визита министра иностранных дел Китая в Дели, китайские картографы (благодаря им Пекин испортил отношения буквально со всеми своими соседями) издали новую карту КНР, на которой Аруначал Прадеш обозначен как китайская территория.

Безусловно, такие шаги на фоне заверений в скорейшем урегулировании конфликта не способствуют укреплению доверия между двумя странами.

Несмотря на полную непригодность Аксай Чина в хозяйственном отношении, для Китая этот район чрезвычайно важен с военной точки зрения – по нему проходит шоссе, связывающее Синьцзян-Уйгурский автономный район с Тибетом.

На первый взгляд прагматичному поколению руководителей во главе с Си Цзиньпином и Нарендрой Моди (для них обоих приоритетны задачи экономического развития) не так уж сложно положить конец затянувшемуся территориальному спору.

Достаточно пойти на взаимные уступки: Индия отказывается от претензий на более значимый для Китая Аксай Чин, а Китай – от притязаний на освоенный индийцами Аруначал Прадеш. Однако вероятность реализации подобного сценария была фактически сведена к нулю политикой Пакистана.

В 1963 г. руководство Пакистана во главе с генералом Мухаммедом Айюб Ханом заключило с Китаем соглашение о границе, по которому уступило ему часть территории Кашмира, включая Ладакх.

Этот шаг вызвал возмущение в Индии, поскольку Пакистан не только отдал Китаю часть Кашмира, на всю территорию которого всегда претендовала Индия, но и формально узаконил пребывание китайских солдат на территории, отвоеванной ими у Индии в 1962 г., хотя Исламабад никогда ее не контролировал.

Благодаря такой по-восточному хитроумной комбинации Пакистан приобрел в лице Китая могущественного союзника, увязав урегулирование индийско-китайского приграничного спора с решением кашмирского вопроса.

Уступив Китаю не столь важный для Индии Аксай Чин, Исламабад рассчитывал, что Индия автоматически признает суверенитет Пакистана над частью Кашмира. Однако очевидно, что ни одно индийское правительство не пойдет на этот шаг, каким бы прагматичным оно ни было.

Военно-стратегическое соперничество

Остроту территориальному спору между Индией и Китаем придает наличие у обеих стран ядерного арсенала. Из-за угрозы со стороны официально признанной ядерной державой КНР (в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия Индия такого права лишена) Дели превратился в систематического нарушителя международного режима ядерного нераспространения.

Самым взрывоопасным конфликтом с точки зрения применения ядерного оружия считается индо-пакистанское противостояние. Однако военная ядерная программа Индии – это скорее ответ на угрозу со стороны Китая.

Дели обладает преимуществом в области конвенциональных вооружений, а учитывая близость Пакистана, применение ядерного оружия против этого государства повлечет за собой катастрофические последствия и для самой Индии.

Следует отметить, что ядерная программа Индии развивается не по пути наращивания количества ядерных боезарядов (в 2013 г. Пакистан опередил Индию по этому показателю), а по пути совершенствования средств доставки. Дели, как и Пекин, близок к тому, чтобы встать в один ряд с Россией и США, которые обладают всеми компонентами «ядерной триады». В июне 2014 г.

начались испытания первой индийской атомной подводной лодки «Арихант» , несущей на борту баллистические ракеты. Годом ранее Индия успешно испытала свою первую межконтинентальную ракету «Агни-V», радиус действия которой позволяет поражать любые цели на территории Китая.

Для сдерживания Пакистана было бы достаточно ракет средней дальности и тактических бомбардировщиков.

Таким образом, есть все основания говорить о гонке вооружений в регионе, хотя в случае с Индией больше подходит термин «гонка закупок вооружений».

По своим масштабам и темпам закупки Индией любых систем вооружений – от списанных авианосцев до огнестрельного оружия – могут соревноваться с предрождественскими распродажами в США.

Однако попытки индийского руководства создать собственный самодостаточный ВПК так и не увенчались успехом.

Особое внимание привлекает возросший военно-морской потенциал двух стран. Китайская военно-морская доктрина «Нить жемчуга» предусматривает создание баз для флота КНР вдоль жизненно важных морских коммуникаций, по которым энергоресурсы поступают в Поднебесную из Персидского залива.

Опасения Индии во многом связаны с тем, что Китай буквально окружает ее своими базами: в Пакистане был построен глубоководный порт Гвадар, в Мьянме установлены китайские системы оповещения, на Шри-Ланке началось строительство порта в Хамбантоте. Не располагая таким количеством опорных пунктов, Дели сделал ставку на развитие авианесущего флота. В 2013 г.

Индия догнала Китай по тоннажу авианесущих крейсеров, а по количеству новых заказов даже обогнала своего соперника.

Ждет ли Азию холодная война?

Неудивительно, что многие эксперты высказывают предположение о грядущей холодной войне между Китаем и Индией. Однако при ближайшем рассмотрении аналогия с противостоянием между СССР и США не выдерживает никакой критики.

Соседние страны, тем более те, у которых есть неразрешенные территориальные споры, не могут не принимать во внимание военный потенциал друг друга. Это и служит причиной растущих военных бюджетов.

Хотя по данному показателю Индия и Китай находятся в разных весовых категориях. В 2013 г. Китай израсходовал на военные нужды 180 млрд долл., увеличив военный бюджет с 2004 г. на 170%, а Индия – 47,4 млрд долл., при этом рост за аналогичный период составил лишь 45%.

Говорить о гонке вооружений при таких показателях преждевременно: слишком уж пассивно ведет себя Индия в роли догоняющего.

Ядерное сдерживание в Азии в корне отличается от советско-американского опыта: обе страны взяли на себя обязательства не применять ядерное оружие первыми, к тому же их ядерный арсенал не находится в боевой готовности.

Создание в Азии противостоящих друг другу блоков во главе с Китаем и Индией невозможно. Успехи обоих азиатских гигантов как на экономическом, так и на военном поприще не вызывают настороженности у их менее могущественных соседей по региону.

Противоречия в Азии настолько велики, что единственный игрок, способный создавать военные коалиции в этом регионе – Соединенные Штаты, связавшие себя союзническими обязательствами с Японией, Австралией, Новой Зеландией, Южной Кореей и Филиппинами. С 2007 г.

Вашингтон разрабатывает новый механизм военного взаимодействия в Индийском и Тихом океанах, который, по-видимому, призван сдерживать растущую военно-морскую мощь Китая.

В рамках этого механизма, названного четырехсторонним диалогом по безопасности, военно-морские силы США, Австралии, Японии и Индии проводят совместные консультации и военно-морские учения. Однако, учитывая принципиальную позицию Дели по вопросам неприсоединения к военным блокам, втянуть Индию в систему американских договоров о безопасности в АТР вряд ли удастся.

Так, может быть, все-таки союзники?

В отношениях между Пекином и Дели отсутствует главный компонент холодной войны – идеологическое противостояние.

Если выйти за пределы Азии, где непосредственно сталкиваются интересы двух соседей, то может сложиться впечатление, что в индийско-китайских отношениях царят гармония и взаимопонимание.

По большинству мировых проблем Китай и Индия выступают единым фронтом, добиваясь для себя места под солнцем, которое им загораживают развитые страны.

Пекин и Дели имеют общее видение многополярного мироустройства, добиваются пересмотра существующей системы международных финансовых институтов, выдвигают схожие требования на многосторонних переговорах в рамках ВТО. В целом их позиции совпадают и по вопросам борьбы с климатическими изменениями, обеспечения энергетической безопасности, приоритезации норм международного права, а также по многим другим глобальным проблемам.

Китай и Индия не собираются довольствоваться статусом региональных держав и видят себя в числе ведущих стран мира. Поэтому на данном этапе они скорее выступают в роли естественных союзников, заинтересованных в пересмотре существующего международного порядка.

Утверждать, что Индия и Китай вступают в фазу тотального противостояния, каким была холодная война Советского Союза и США, было бы неправильно. Ни одна из сторон не обладает такими ресурсами и политическим влиянием, чтобы позволить себе нечто подобное.

Вместе с тем нельзя исключать, что, несмотря на общие стратегические задачи, на границе между двумя странами в любой момент может вспыхнуть вооруженный конфликт. Правда, вероятность его эскалации до полномасштабной войны не так уж велика.

Руководители Индии и Китая понимают, что это перечеркнет экономические достижения последних лет и, возможно, тогда им уже не на что будет претендовать, кроме как на гималайские ледники.

Источник: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/indiya-i-kitay-vzryvoopasnyy-mir-ili-kholodnaya-voyna/

Территориальные конфликты Индии и Китая: их природа, движущие силы и механизмы

Индия и Китай

Материал разместил: Aдминистратор 16-11-2019

Двадцатый век был ознаменован появлением новых государств на мировой арене, которые в соответствии с нормами международного права обладали суверенитетом и территориями. Суверенитет данные государства обретали, провозглашая независимость и утверждая конституцию. Однако закрепление за собой права владения определенными территориями вызывало споры с сопредельными государствами, поскольку новым государствам приходилось заключать договоры с соседями, которые также претендовали на данные территории. В результате чего зарождались территориальные споры между государствами, многие из которых не урегулированы до сих пор.

Так территориальные конфликты стали одной из важных проблем на международной арене.

Данное явление в мировой политике не является чем-то новым, так как войны за новые территории велись чуть ли не с самого начала существования человека, однако именно в XX веке данная проблема приобрела столь открытый характер.

Стоит отметить, что большинство современных территориальных споров носят региональный характер, и, как уже было отмечено ранее, берут своё начало в прошлом столетии.

Одним из регионов, в которых особенно развита данная проблема, является Азия.

Отличительной чертой данного региона является то, что спорные территории протянулись по всему региону: от палестино-израильского конфликта, до проблемы разграничения территориальных вод и шельфа в Беринговом море между Россией и США.

Среди наиболее значимых государств в Азии можно выделить Индию, Китай (далее – КНР) и Россию (РФ). Бесспорно, данные государства являются акторами, оказывающими влияние, как на данный регион, так и на весь мир в целом.

Высокий геополитический потенциал Индии и Китая заключается следующих факторах:

  1. Площадь государства. Индия и КНР занимают 7 и 3 места в общемировом списке [1].
  2. Численность населения. Индия и КНР занимают лидирующие позиции по данному фактору (2 и 1 места соответственно) среди всех государств в мире [2].
  3. Экономические показатели, к которым можно отнести ВВП, экспорт и импорт. По данным показателям Индия и КНР занимают одни из лидирующих позиций, например, согласно списку стран по ВВП по ППС Индия и Китай находятся на 3 и 1 позициях соответственно [3].
  4. Затраты на военные расходы. Согласно общемировому списку Индия и КНР занимают 2 и 4 места соответственно [4].
  5. Наличие ядерного оружия.
  6. Членство в международных и региональных организациях. Индия и КНР являются государствами-членами БРИКС, ООН, Форума «Азия – Европа», ШОС и др.

Исходя из перечисленных факторов, определяющих геополитический потенциал, можно сделать вывод, что Индия и КНР являются одними из ключевых государств в Азии, которые, в свою очередь, стремятся защитить свои территории и по возможности заполучить новые, а также распространить своё влияние на все большие территории. Воздействию в первую очередь подвергаются их менее развитые соседи. В этом случае, странам приходится делать выбор: позицию какого крупного государства в регионе занять? К таким государствам можно отнести Бутан и Непал.

Кроме того, преследуя национальные интересы путём отстаивания своих территорий и присоединения новых, государства сталкиваются с территориальными спорами. В нашем случае, ярким примером служит территориальный конфликт между Индией и КНР, который берет своё начало еще в начале XX века.

Так истоком данного конфликта является южная часть Тибета, которую британцы включили в свои индийские владения после поражения Цинского Китая от западных колонизаторов в Опиумных войнах XIX века.

Для определения территорий была проведена «линия Мак-Магона», которая была закреплена в Силмских соглашениях (1913-1914 гг.) между Британской Индией, Китайской республикой и Тибетом.

Однако китайцы не признали данные соглашения, оставив вопрос открытым, и вернулись к нему после провозглашения Индией независимости в 1947 году и образования Китайской Народной Республики в 1949 году.

Дипломатические отношения между Индией и Китаем были установлены в 1950 году, однако между данными государствами по всей линии их границы сохранились территориальные противоречия, которые тянулись со времен, когда Индия была британской колонией. Так, в 1962 году, в ходе время китайско-индийской пограничной войны, китайские войска заняли две территории:

  1. Bндийский штат Аруначал-Прадеш в восточном секторе общей границы;
  2. Аксайчин часть территории Кашмира в северо-восточной части западного сектора общей границы. 

В результате данной пограничной вооруженные силы Китая под давлением США и ООН в условиях нейтралитета СССР покинули штат Аруначал-Прадеш, который вернулся в состав Индии, что является предметом территориальных претензий со стороны КНР.

В свою очередь другая спорная территория, Аксайчин, осталась под контролем Китая, который позднее проложил стратегическое шоссе в Пакистан через территорию данного региона. Подобный расклад сил не устраивает Индию, поэтому данный регион является предметом территориальных претензий уже со стороны Индии.

Однако на этом территориальные споры между Индией и КНР не закончились. Так в 1967 году состоялся следующий Китайско-индийский пограничный конфликт. Предметом данного инцидента являлся штат на северовостоке Индии, Сикким.

По итогу двух отдельных боёв, Сикким остался под протекторатом Индии, и вооруженные столкновения закончились тактической победой Индии.

Таким образом, можно выделить три приграничных участка, которые являются предметом территориальных споров между Индией и Китаем: Аксайчин, Аруначал-Прадеш, Сикким. Однако это не препятствовало развитию расширению дипломатических и экономических связей. Так в 2008 году Китай стал крупнейшим торговым партнером Индии.

Кроме того, данные государства являются членами мировых и региональных организаций, как, например, БРИКС и ШОС. В свете развивающихся взаимоотношений между Индией и КНР, пограничный конфликт был отчасти разрешен: Пекин признал Сикким индийской территорией, а Нью-Дели назвал Тибет «Тибетским автономным районом»[5].

Но в то же время Индия не признаёт принадлежность района Аксайчин Китаю, а Китай в свою очередь требует, чтобы Индия передала ему штат Аруначал-Прадеш.

Но территориальные споры между Индией и КНР не ограничиваются данными регионами. Помимо регионов Аксайчин и Аруначал-Прадеш, к спорным моментам относятся Бутан и Непал, о которых было сказано ранее, поскольку они непосредственно граничат с Индией и КНР, которые, в свою очередь, конкурируют между собой за влияние на данные близлежащие государства.

Так борьба за влияние в данных регионах может перерастать в более серьезные стадии, включая стягивание вооруженных формирований к спорным участкам.

Примером может послужить ситуация, которая случилась в 2017 году в ходе конфликта вокруг плато Доклам6, которое располагается на стыке границ Бутана, индийского штата Сикким и Тибетского автономного района, входящего в состав КНР.

Причиной данного конфликта стала попытка строительства китайскими инженерами автомобильной дороги через спорное плато.

После столкновений между военными формированиями Индии и КНР, китайские инженеры отступили, однако данный район является привлекательным для Китая, поскольку строительство дороги и улучшение инфраструктуры увеличивает транспортную связность с китайской стороны границы и предоставляет Народно-освободительной армии Китая дополнительные возможности. Китай сможет перебрасывать войска, припасы и вооружение к границам критически важного для Индии района – коридора Силигури, известного также как «Куриное горлышко» и «Шейка цыплёнка».

Дело в том, что данный коридор связывает основную территорию Индии с северо-восточными штатами. И в случае начала полномасштабного конфликта китайские войска смогут буквально за несколько часов отрезать этот регион от Индии. Таким образом, можно сделать вывод, что территориальный конфликт между Индией и Китаем является трудно разрешимым, однако нельзя исключать его урегулирование в будущем.

Мы можем наблюдать, как данные державы год за годом увеличивают свой геополитический потенциал, наращивая военную мощь, а также улучшая свои экономические показатели.

Соседство двух держав в одном регионе, безусловно, будет порождать различные споры в борьбе за распространение влияния на другие территории, однако в то же время во взаимоотношения между данными государствами включается дипломатия.

Лидеры Индии и Китая прилагают усилия для улучшения отношений между государствами, и можно сделать прогноз, что авторитет Нарендры Моди в Индии и Си Цзиньпиня в Китае позволит если не разрешить территориальные конфликты, то начать диалог по этому вопросу.

  1. ‘Demographic Yearbook – Table 3: Population by sex, rate of population increase, surface area and density’. United Nations Statistics Division. 2012.
  2. Worldometers. Department of Economic and Social Affairs, Population Division. World Population Prospects: The 2017 Revision // Режим доступа: www.worldometers.info (дата обращения: 01.11.2019)

Источник: http://csef.ru/ru/oborona-i-bezopasnost/340/territorialnye-konflikty-indii-i-kitaya-ih-priroda-dvizhushhie-sily-i-mehanizmy-9028

Books-med
Добавить комментарий