Амбруаз Паре

Амбруаз Паре

Амбруаз Паре

Самый замечательный хирург Средневековья француз Амбруаз Паре(1510-1590) родился в пригороде Лаваля (департамент Майн, между Нормандией и Луарой), в семье бедного сундучного мастера. С детства он отличался любознательностью, ловкостью и приле-

жанием, проявлял сострадание к ближним. Родители решили дать ему профессию, которая, по их понятиям, позволила бы жить без- бедно. Так он попал в обучение к цирюльнику, практиковавшему в небольшом городке Анжере.

Ставшему учеником Амбруазу прихо- дилось с утра до вечера заниматься разными подсобными делами и многим другим, не имевшим никакого отношения к будущей про- фессии. Однако учение все-таки пошло на пользу: освоив способы стрижки и бритья, он увлекся самым интересным в ремесле средне- векового цирюльника – хирургией.

Особенно увлекательными ста- ли для него занятия в низшей медицинской школе в Париже, куда он приехал из провинциального Анжера. На способного, подавав- шего надежды юного цирюльника обратили внимание. Его взяли подмастерьем-цирюльником в крупнейшую парижскую больницу Отель-Дье (Hotel-Dieu), где он проработал три года, с 1533 по 1536 г.

, и мало-помалу освоил многие оперативные вмешательства, стал искусным хирургом. Еще три года своей жизни он посвятил во- енной хирургии – в 1536-1539 гг. служил в армии как цирюльник- хирург. Именно здесь он стал отличным мастером своего дела и проявил себя как вдумчивый и изобретательный врач. Наконец, в 1539 г.

Паре сдал экзамен на звание «мастер цирюльник-хирург». Продолжая хирургическую практику в войсках, он участвовал во многих походах во время проходивших тогда религиозных войн. Одновременно он находил время заниматься анатомией и немало преуспел в этой науке.

Авторитет и известность Амбруаза Паре возрастали, и в 1554 г. он стал хирургом братства святого Козьмы. Его талант и мастер- ство получили признание: в 1563 г. он становится главным хирур- гом больницы Отель-Дье, той самой парижской больницы, где он начинал свою хирургическую деятельность. Приходит признание и от королевского двора: Паре получает титул «первого хирурга и акушера короля».

Вклад Паре в хирургию настолько велик, что его не без осно- вания считают одним из основоположников этой специальности.

Именно Паре первым предложил рациональный метод лечения огнестрельных ран («ран, причиненных мушкетными пулями»), которые считались тогда отравленными.

Доказав, что это не так, он отверг варварское прижигание их раскаленным железом или за- ливание кипящим маслом, заменив эти пыточные средства гораздо более гуманными и эффективными.

Паре пришлось столкнуться и с другими методами лечения ран, применявшимися тогда хирургами. Так, сам он писал впослед- ствии о том, что в 1553 г., во время одной из войн, большинство раненых солдат обращалось за помощью не к нему, а к другому хирургу, который лечил раны водой, которую предварительно «за- говаривал».

В Средневековье это был довольно распространенный способ лечения (не потому ли о нем вспомнили недобросовестные и неграмотные «целители» в конце ХХ в.?).

Паре тоже использовал чистую воду при лечении ран, но, что делает ему честь, решительно порицал всякие заговоры и заклинания, считая их и бесполезны- ми, и «совершенно чуждыми христианскому духу».

Правда, нельзя не сказать, что необходимым условием заживления ран Паре, как и большинство тогдашних хирургов, считал нагноение, которое должно было очистить рану, удалить из нее все погибшие части, и затем уже образовавшийся дефект восполняла рубцовая ткань. В этом Паре разделял взгляды своих коллег.

В другом медицинском вопросе – распространенной в то вре- мя, ампутации конечностей, Паре в отличие от своих современни- ков, хирургов и врачей сформулировал новое и очень важное тре- бование: ампутировать в пределах здоровых тканей и обязательно производить при этом перевязку больших сосудов вместо крово- останавливающих средств и варварского прижигания раскаленным железом. Вначале, правда, он сам использовал такие методы. Од- нако затем клинический опыт убедил его в необходимости произ- водить перевязку сосудов. Он захватывал кровеносный сосуд пин- цетом, вытягивал его наружу и затем перевязывал льняною нитью, вдетой в предложенную им же особую кривую трехгранную иглу. Если перевязка оказывалась неудачной и кровотечение возобнов- лялось, он вторично накладывал лигатуру, захватывая при этом и окружающие ткани.

Словом, именно Паре усовершенствовал и, по сути, внедрил метод перевязки сосудов нитью вместо широко применявшегося перекручивания и прижигания (хотя его современники и даже не- которые ученики далеко не сразу признали это нововведение).

Он предложил использовать двойную лигатуру сосудов не только при ампутациях, но и при аневризмах.

Характерно также, что Паре настаивал на необходимости щадить артериальную стенку при ли- гатуре: сосуд в этих случаях перевязывали вместе с окружающими тканями на матерчатом валике.

Паре был первым, кто описал перелом шейки бедра. Одним из первых он обратил внимание на необходимость предупреждения чрезвычайно частого тогда гноекровия (сепсиса). Его важная за- слуга перед хирургией состоит еще и в том, что он разработал и успешно применял ряд новых оперативных вмешательств.

Так, он первым произвел резекцию локтевого сустава. Он описал опера- ции камнесечения (хотя сам и не производил этого вмешательства) и катаракты.

Ему принадлежит усовершенствование техники тре- панации черепа и самого трепана – инструмента для этой опера- ции, установление рациональных показаний и противопоказаний к этой операции.

показано 37 из 41 стр. 37 из 41

Паре предложил использовать застойную гиперемию в случаях замедленного образования костной мозоли при переломах трубча- тых костей. Он доказал нерациональность производившейся тогда «попутной» кастрации при грыжесечениях.

Ему принадлежит идея создания ряда ортопедических аппаратов, среди которых были протезы верхних и нижних конечностей, жестяные корсеты, кор- ригирующая обувь и многое другое. Он разработал также новые хирургические инструменты.

Все свои сочинения Паре писал на французском языке, а не на латыни, принятом тогда языке науки.

После выхода в свет трудов Паре медицинский факультет Парижского университета, относив- шийся к бывшему цирюльнику с плохо скрываемой ненавистью, выдвинул против него, среди прочих, и такие обвинения, что его труды написаны на французском языке, а не на латыни, что в них употребляются постыдные слова для обозначения частей по- ловых органов, что автор использовал яды – сурьму, серу, ртуть и применял метод перевязки сосудов вместо древнего способа при- жигания. Однако попытка Парижского медицинского факультета дискредитировать Амбруаза Паре не удалась, впоследствии фа- культет вынужден был признать его выдающимся специалистом по хирургии.

Конечно, далеко не все средневековые хирурги были такими, как Амбруаз Паре – высококвалифицированными специалистами и уж тем более учеными.

Деятельность подавляющего большин- ства хирургов тех времен носила хотя и эмпирический, но сугубо практический характер, что разительно отличало их от дипломиро- ванных врачей-схоластов, блистательно высмеянных Мольером в комедиях «Мнимый больной» и «Врач поневоле». Однако хирурги

находились в абсолютной зависимости от дипломированных вра- чей.

Во Франции, например, они не имели права заниматься сво- ей деятельностью, не принеся предварительно следующей клятвы: «Поклянитесь, что вы будете повиноваться декану факультета во всех пристойных и честных делах и что вы будете оказывать почет и уважение всем докторам того же факультета, как то обязаны делать ученики».

Да, хирурги вынуждены были подчиняться докторам- схоластам, а цехи хирургов – университетам, и это отрицательно сказывалось на развитии хирургической науки и практики. Даже в XVII в. свои операции хирурги производили под строгим на- блюдением и руководством «истинных врачей» (medicum purum), декана медицинского факультета или докторов с университетским образованием.

Закон есть закон: во времена Средневековья во многих странах Западной Европы было принято, что при проведении операций хирурги обязаны были для советов и руководства приглашать «ис- тинных врачей», которые мало что смыслили в хирургии и оста- вались простыми зрителями, хотя и получали за свое присутствие на операции солидный гонорар.

За соблюдением этого законопо- ложения следили очень строго, и относилось это не только к опе- рациям у живых людей, но и к анатомическим вскрытиям. Так, когда в 1490 г.

в Падуе был построен первый анатомический театр и начались вскрытия трупов, секцию производили хирурги, а про- фессора медицины, никогда не державшие в руках хирургический нож, даже близко не подходили к секционному столу. Увы, таков был закон…

Средневековая хирургия и жизненно необходимая ей анатомия с огромным трудом «продирались» сквозь невообразимо глупые законы и нелепые запреты того времени. Требовались, например, папские буллы, соизволения высших административных инстан- ций, чтобы вскрывать трупы. В 1566 г.

университет в Саламан- ке всерьез обсуждал запрос Карла V: «Подобает ли христианам- католикам вскрывать человеческие трупы?» К счастью для науки, университет дал либеральный ответ, подчеркнув, что, по мнению врачей, вскрытие трупов является непременным условием для раз- вития медицинской науки.

И все же, несмотря на всевозможные препятствия, хирургия продолжала прогрессировать, чему не в последнюю очередь способствовали многочисленные войны, со- провождавшиеся немалыми потерями от холодного, а затем, еще

большими, от огнестрельного оружия. Хирургов требовалось все больше, индивидуальное ученичество уже не справлялось с их под- готовкой. В XIII в. во Франции был открыт Сент-Комский кол- ледж хирургов – его основал Жан Питар(1228-1315), лейб-медик короля Людовика Святого, которого он сопровождал в Иеруса- лим.

Вслед за ним были открыты и другие школы, и эти учеб- ные заведения довольно быстро приобрели хорошую репутацию. В Сент-Комском колледже, например, преподавали как теорию, так и практику хирургического искусства, колледж был и учеб- ным заведением, и научным центром. Именно знаменитый Сент- Комский колледж предложил в 1554 г.

прославленному Амбруазу Паре, входившему в цех хирургов, защитить диссертацию на фран- цузском языке, а затем признал его ученым хирургом высшего раз- ряда.

Однако медицинский факультет Парижского университета («истинные врачи») опротестовал решение колледжа, причем даже сам Амбруаз Паре, который был тогда придворным хирургом и акушером, не смог добиться отмены этого протеста.

Истинные врачи» из Парижского университета – завистливые бездарности, чьи имена давно и без следа стерло время, не смогли или не захотели по достоинству оценить своего великого совре- менника, одного из корифеев средневековой хирургии. Однако от этого, конечно же, слава Амбруаза Паре не померкла: он по праву вошел в историю медицины и хирургии.

* * *

Итак, чем же все-таки являлась хирургия Средневековья? Ка- ков ее вклад в развитие медицины? Представляя собой логическое продолжение хирургии древних цивилизаций, прежде всего антич- ной цивилизации, хирургия Средневековья восприняла многое из той сокровищницы знаний, которую оставили человечеству Гип- пократ, Цельс, Гален. Средневековые хирурги добились опреде- ленного прогресса в лечении ран, особенно такой новой патоло- гии, как огнестрельные раны, а также кровотечений. Проводились радикальное лечение грыж, камнесечение, трепанация черепа. Возродились требовавшие ювелирного мастерства операции пла- стической, а также глазной хирургии. Правда, отрицательную роль сыграло то обстоятельство, что хирургия, находившаяся в древно- сти в компетенции наиболее образованных, сведущих в медицине

врачей, в Средние века во многом из-за церковных запретов почти полностью перешла в руки ремесленников, зачастую неграмотных или полуграмотных. Впрочем, эмпирические наблюдения и родив- шиеся из практического опыта рациональные советы и рекоменда- ции лучших из профессионалов-хирургов во многом компенсиро- вали их отрыв от тогдашней науки.

Эпоха Возрождения со всей силой указала на значение опытно- го знания в процессе поиска научной истины.

Развитие естество- знания и медицины, прогресс анатомии и физиологии позитивно влияли на медицинскую практику, способствовали, в частности, появлению перспективных научных подходов к хирургической де- ятельности, к оперативным методам лечения.

Все более очевидной становилась совершенная неестественность и пагубность разделе- ния медицины и хирургии, противостояния врачей и хирургов.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

Источник: https://studopedia.ru/1_27919_ambruaz-pare.html

Из истории медицины. Жизнь замечательных врачей. Амбруаз Паре

Амбруаз Паре

«Глупо было бы отнимать жизнь у протестанта, который может спасти жизнь многим католикам», – так оправдывал Карл IX спасение своего хирурга Амбруаза Паре в Варфоломеевскую ночь (24 августа 1572 года).

Среди ночи королевский гонец примчался к Паре с призывом безотлагательно явиться к королю. Карл IX собственноручно укрыл хирурга в гардеробной королевского дворца, указав сидеть тихо.

Всю ночь Амбруаз Паре терялся в ужасных догадках о происходившем на улицах по крикам, звукам выстрелов и отчаянному колокольному звону, сопровождавшему жестокую резню гугенотов католиками.

Рожденный в 1510 года, Амбруаз Паре был прилежным и тихим ребенком. Его небогатые родители решили дать сыну «надежную» профессию, которая обеспечит юношу на всю жизнь. Так, еще отроком, он попал в подмастерья к цирюльнику.

В то время цирюльники были по совместительству хирургами, поскольку Латеранский собор, созванный в 1215 году, запретил духовенству заниматься хирургией. Таким образом, врачи были отнесены к высшему сословию, а хирурги принадлежали низшей касте.

Хирурги не имели права голоса в таких решениях, как проведение операции или назначение внутрь лекарств, всё решал врач, под присмотром которого проходили любые вмешательства и назначения.

Итак, Амбруаз Паре, поступив в обучение к цирюльнику, обучился и хирургической специальности. Классического медицинского образования в университете он не получил, постигая врачебную науку собственным прилежанием, усердием и устремленностью.

Поступив в низшую медицинскую школу в Париже и увлеченно занимаясь, он обратил на себя внимание, и его взяли подмастерьем-цирюльником в известную парижскую больницу «Божий приют» Отель Дьё (Hotel-Dieu).

Там, за недолгое время, он освоил оперативные вмешательства и стал виртуозным хирургом.

Еще несколько лет Паре прослужил в армии военным хирургом, где проявил свои лучшие врачебные качества. Сдав экзамен на «мастера цирюльника-хирурга», он остался в войсках и участвовал в нескольких военных походах.

Немалое время уделяя изучению анатомии и преуспев в этой науке, вернулся в парижскую больницу, где он начинал свой путь, уже в качестве главного хирурга.

Его имя становится широко известным, и вскоре сам король приглашает его на должность личного королевского хирурга.

Амбруаза Паре по праву называют основоположником хирургии. Его вклад трудно переоценить. Он был новатором в методе обработки пулевых ранений.

До него раны заливали кипящим маслом, а ампутированные конечности окунали в кипящую смолу для обеззараживания и остановки кровотечения. Больные испытывали страшные мучения и часто умирали от болевого шока или инфицирования ран.

Амбруаз Паре начал делать повязки, пропитанные смесью яичных желтков, розового и терпентинного масла (по другим данным – скипидаром). Результат был положительный, больные не мучились, и скоро прижигания ран каленым железом и расплавленным масло стали применять все реже.

В 1545 году он издал книгу об огнестрельных ранениях, в которой доказывал, что они относятся к разряду ушибленных, а не отравленных пороховым веществом, как считалось раньше.

Кроме обеззараживания ран, великий врач открыл метод лигатуры – перевязки сосудов во время операций или ампутаций. Пинцетом сосуд вытягивался наружу и перевязывался льняной нитью при помощи особой иглы.

При повторном кровотечении сосуд перевязывался вместе с окружающими тканями, а для сохранения артериальной стенки использовался матерчатый валик.

Мелкие кровеносные сосуды Паре подвязывал непосредственно во время операции.

Паре совершил много открытий в ортопедии, разработав сложные ортопедические аппараты, искусственные конечности и методы вправления переломов. Именно он первым в медицине описал перелом шейки бедра.

Пострадав сам от перелома «обеих костей левой ноги на 4 см выше сустава стопы», он полностью восстановил функциональность ноги и прошел в военных походах всю Францию. Среди заслуг великого врача стоит также упомянуть усовершенствование многих хирургических инструментов и изобретения новых.

Он также занимался лечением женских болезней, а в акушерстве вернул из забытья «поворот на ножку», что спасало жизни и рожениц и младенцев.

Врачи с университетским образованием не могли не заметить набирающего известность и славу скромного провинциального хирурга. Делая упор на его необразованность, они высмеивали печатные работы самоучки, написанные на французском языке вместо общепринятой в медицине того времени латыни.

Его коллеги по цеху возмущались грубостью описаний на французском языке и вульгарностью названий интимных мест. Тогда считалось кощунством использовать в «возвышенной» медицине простой язык. К тому же, это было посягательством на авторитет древних врачей и неуважением традиций. Естественным образом против Амбруаза ополчились университетские умы.

А его приверженность протестантизму только усугубляла положение. Посыпались обвинения в чернокнижии.

Надо отметить, что разделение врачей и хирургов ни в коем случае не свидетельствует о необразованности последних. Напротив, практикующие хирурги зачастую были более образованны и напитаны знаниями, нежели их университетские коллеги-теоретики.

Как ни странно, но именно успехи Паре на врачебном поприще позволили назревающему конфликту сойти на нет. В конце концов, вклад Амбруаза в медицину был признан и оценен даже университетскими скептиками и недоброжелателями.

Распространившаяся слава сделала его королевским хирургом.

Амбруазу обязаны Генрих II, из которого он извлек остаток копья Монтгомери, а также герцог де Гиз, из головы которого он доставал копье, адмирал Де Колиньи, которого он оперировал накануне Варфоломеевской ночи.

Наряду со службой в королевском дворце, Амбруаз продолжал принимать пациентов из народа в больнице Отель Дьё, где он когда-то начинал свой путь. В народе отмечали его скромность. Когда вмешательство проходило удачно, он приговаривал: «Я его перевязал, а исцелил Господь».

Амбруаз во многом шел наперекор устоям и традициям. Но именно его практический опыт и страсть к познаниям, профессиональная любознательность и пытливый ум открыли дорогу к научным методам Нового времени, оставив позади средневековые предубеждения и схоластические домыслы.

Источник: https://medgel.ru/article/1000286/

«Вехи»: «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь». Легендарный хирург Амбруаз Паре

Амбруаз Паре

Вместе с Возрождением европейцы открыли для себя интерес к естественнонаучному изучению тела, хотя предубеждения в адрес профессии хирурга сохранялись еще довольно долго.

Респектабельной эту профессию сделали те, кто не боялся посвятить себя тяжелой работе, связанной с физическим страданием и смертью. Одной из легенд хирургии является Амбруаз Паре – лейб-медик Генриха II.

Об этом враче и его сложном профессиональном пути в материале Concepture.

В наше время профессия врача-хирурга является повсеместно уважаемой в медицинском сообществе. Без людей подобной специальности немыслимо лечение заболеваний, выходящих за пределы границ только лекарственного воздействия на организм. Обучение специалистов занимает долгие годы и первые шесть лет ведется на общих с остальными студентами основаниях. Но так было далеко не всегда.

Врачебная элита

Дело в том, что долгое время в Европе к медицине относились с опаской, воспринимая любую болезнь как «дар Божий» или как наказание свыше. Однако, жить хотят все, и потому, оставив религиозную философию, общество во все времена старалось обеспечивать должную подготовку врачебных кадров.

Однако есть маленькое «но»: любой врач веке в XV-XVI мог быть хирургом (если бы соизволил «опуститься» в глазах коллег), но не каждый хирург имел право называться врачом. Как это? Всё просто: врач в те годы – это, в первую очередь, терапевт, т. е.

человек, который лечил посредством фармакологии и желательно без рытья внутри тела человека.

В наше время всё это воспринимается с недоверием, ибо как же это, скажете вы, и будете правы. Но факт есть факт: изучая анатомию человека на медицинском факультете, тогдашние айболиты считали не очень приличным «копаться в потрохах» ибо для этого есть хирурги.

А вот кем были последние? Чаще всего высшего медицинского образования они не имели и многие из них являлись скорее практиками, чем теоретиками.

Именно поэтому любая серьезная полостная операция проводилась под неусыпным надзором врача, в обязанность которому вменялось следить, чтоб его поднадзорные чего-нибудь лишнего пациенту не отрезали.

Ну прям как в анекдоте про то как у человека разболелись уши, он приходит к хирургу, тот ему с ходу: «Отрезать!». Перепуганный больной бежит к терапевту, который ему по-доброму и говорит: «Ох уж эти хирурги, вечно им резать хочется. Вот вам таблетки – уши сами отвалятся!».

Еще не вставшая крепко на ноги научно ориентированная медицина во многом шла на компромисс со знаниями, доставшимися новым временам от Средневековья.

Впрочем, нелишне упомянуть, что с анестезией и антисептиками (столь важными, чтобы самая успешная операция не закончилась сепсисом и смертью для пациента) дела на тот момент шли неважно, если не сказать почти никак.

В общем отношения между тогдашними терапевтами и хирургами явно не складывались и чем-то даже сходны с тем, как в наше время полные чувства собственной важности дипломированные доктора могут свысока поглядывать на средний медицинский персонал, дескать ты – медсестра, твое дело не думать, а исполнять.

Так вот, в начальный период эпохи Возрождения профессия врача была весьма ценной, высокооплачиваемой и, к слову, не каждому доступной, ибо кредитов на получение высшего образования тогда еще не выдавали.

Появившиеся в Средние века университеты обычно состояли из трех факультетов: права, медицины и богословия, однако таких заведений было еще довольно мало, но и на них не хватало специалистов и книг.

Например, чтобы в деталях знать право, желательно было попасть в Болонский университет, а за хорошим медицинским образованием устремлялись в Салерно.

Добрый доктор Амбруаз

Амбруаз Паре родился в 1510 году в Бур-Эрсан, в окрестностях Лаваля, что во Франции. Точная дата рождения не известна, но в семье помимо него было еще трое детей: два брата и сестра. Родители богатства не нажили, ибо отец занимался производством тогдашней ручной и не очень клади, и потому, верно оценивая свои перспективы, молодой Паре ушел в ученики цирюльника.

Цирюльник же в те годы не просто гламурные прически ваял, но еще и хорошо владел колюще-режущим инструментом, так что вполне мог делать элементарные операции – например, вправление суставов или удаление зубов.

С учетом того, что услуги дипломированного врача были не каждому по карману, простой народ, естественно, чаще прибегал к услугам таких специалистов.

Кроме цирюльников по мелочи могли лечить банщики, заезжие гадалки и даже коновалы.

Судя по всему, дела у молодого специалиста пошли хорошо, потому что в медицинскую школу Коллеж де Франс он все же поступает (возможно, сказалось то, что его талант был замечен одним вельможей провинциального разлива). Вот тут-то и началась настоящая учеба! Говоря про его обучение, я не имею в виду бессонные ночи, табачный чад и пьяный угар, нет.

Наш герой с детства был очень замкнутым и скромным человеком, поэтому в то время как его сокурсники веселились по ближайшим трактирам, Паре тихонечко копался в учебном материале (я про книги, если что) и расширял свою практику, леча неимущих. Паре трудится в старейшей парижской больнице Отель-Дьё, где в итоге и получает официальное звание хирурга.

Для молодого медика, увлеченного своим делом, война – редкая удача, как бы цинично это ни звучало. Зато теперь, вступив во французскую армию, он в свои 19 лет – штатный хирург и может сам, без помощи и надзора преподавателей лечить пациентов, коих, к слову, после каждой битвы «вагон и маленькая тележка»! Тут-то его талант и проявился в полной мере.

Отказ от кипящего масла

Начнем с того, что в те годы огнестрельные раны прижигались кипящим маслом, так как считалось, что в том числе таким образом ускоряется заживление.

Не знаю, правда ли у доктора Амбруаза оно кончилось или он слукавил, но части своих пациентов он наложил обычную повязку, не обработав предварительно повреждения маслом.

В итоге он с удивлением констатировал, что, похоже, «дедовские методы» крайне ошибочны, ибо ожог после такой обработки приносил мало облегчения.

Врачи того времени ничего не знали об инфекциях и потому винили в заражении остатки пороха, который и пытались сжечь при прижигании. Конечно, у кого-то может сложиться впечатление, что в те годы в Европе к людям было такое отношение, и потому «всё оно так жутко», но не спешите с выводами.

Когда у тебя один пациент с «огнестрелом», то ты еще можешь себе позволить как-то следить и наблюдать за ним, но когда их в значительном избытке, и тебя учили что «так правильно» (и наверняка всё это было небезосновательно, и, возможно, какой-то положительный опыт такого лечения имелся), то ты трудишься как на конвейере и возможности думать у тебя просто нет.

Заслуга нашего героя в том, что он все же решился осмотреться, задуматься и задать себе вопрос: «А если поступить по-другому?». Более того, из той военной кампании он вынес пользу мазевых повязок как средства обеззараживания поврежденных поверхностей.

Вернувшись, Паре издает целую книгу, которая впоследствии долгое время служила учебным пособием для будущих поколений медиков.

Примечательно, что поскольку высшего университетского образования он не имел, то и латынь ему изучать не приходилось, поэтому первый его труд вышел на французском языке.

Пиявки на шейку матки и перевязка сосудов

Не менее важным достижением Паре является введение метода перевязки сосудов при операции (т. е. крупные кровеносные сосуды перевязывались нитью).

Значимость этого факта огромна, поскольку ранее кровоточащие поверхности могли просто прижигать (это если рана позволяла, а если, например, производилась ампутация конечности, то всё просто погружалось в кипящие масло/смолу, и был высок риск смерти, т. к. не каждое сердце такое выдержит).

Помимо этого, добрый доктор внес вклад в травматологию, детально изучив случаи перелома шейки бедра (очень тяжелая травма), а также занимался разработкой протезов и ортопедической обуви.

Он и сам однажды получил перелом левой ноги, однако сумел восстановить обе кости, да так, что еще успел пройти почти всю Францию пешком в уже немолодом возрасте (около 50 лет).

Судя по всему, Паре был также первым, кто в медицине описал фантомные боли.

Впрочем, и этому великому человеку порой изменяло чувство меры, например, когда он взялся не только изучать, но и излечивать женские истерии.

Говорят, что он многих исцелил от этой напасти, но если взглянуть на его методы, то проще представить, что любая попавшая к нему истеричка тут же излечивалась лишь бы не подвергаться таким процедурам как пиявки на шейку матки или волочение за волосы (на лобке).

А вот в акушерстве Амбруаз поистине блистал, например, введя в широкую практику забытый в те времена «поворот на ножку».

Пишет не «cranium», а «череп»!

«Не слишком ли это много для «всего лишь» хирурга», – быть может сказали тогдашние дипломированные врачи из Парижского университета, систематически инициируя его травлю.

Во-первых, по их мнению, сей господин высшего медицинского образования не имеет, но изволит пописывать «какие-то» книжонки.

Во-вторых, из-за своего «подлого» происхождения не в состоянии освоить латынь, а научное сообщество – люди интеллигентные и разговаривают исключительно на языке древних римлян.

А этот непонятный субъект, презрев все правила приличия, пишет не «cranium», а «череп»! Боже, как же он органы мочевыделительной системы-то называет?

Кстати, когда в одном из хирургических колледжей Паре попробовал защитить свою работу, написанную на французском, то тогдашнее врачебное сообщество этому факту весьма взбунтовалось.

Однако, как известно, у любого успешного таланта помимо врагов есть покровители и почитатели. Тогдашний король Франции Генрих II Валуа являлся одним из, можно сказать, фанатов профессионального творчества Паре.

Находиться при дворе католического короля не мешал даже тот факт, что знаменитый хирург был протестантом по вероисповеданию.

Как в последствии скажет король Карл IX, сын Генриха II, «Нам ни к чему отнимать жизнь у гугенота, который может спасти множество жизней католиков», причем произнесено это было накануне Варфоломеевской ночи 24 августа 1572 года, когда нашего доктора мало того что закрыли в одном из помещений Лувра, так еще и караул приставили, чтоб некоторые «истинно верующие» не перестарались.

Наш герой прожил удивительную жизнь, в которой служение людям ставилось во главу угла.

Даже будучи королевским хирургом, он ни на минуту не забывал о своих пациентах в парижской больнице Отель-Дьё, где находились те, кто был не в силах позволить себе частную медицину.

Оставаясь скромным человеком, Амбруаз Паре, когда ему говорили, что он творит чудеса, отвечал: «Я всего лишь перевязал, а рану излечил Господь!».

На превью – фрагмент картины Джеймса Бертрана (1823-1887) «Амбруаз Паре и осмотр больного»

Источник: https://concepture.club/post/rubrika_2021/legendary-surgeon-ambroise-pare

Books-med
Добавить комментарий